Трамп ввёл новые тарифы. Жена ввела новый режим экономии. Через день она уже работает над его ужесточением. Я спросил: «Цель-то какая?» Она ответила: «Не мешай процессу, результат сам приползёт».
— Дорогая, я создал систему поддержки семейного бюджета!
— И?
— В её рамках средства уже направлены на реализацию моей инициативы по покупке новой удочки. Система работает!
Сижу, смотрю новости. Диктор так серьёзно говорит: «По данным оперативных служб, две ракеты пытались нанести удар по Чувашии. Обе были успешно перехвачены системой ПВО над территорией республики».
Звоню тестю. Он там, в деревне, живёт.
— Батя, ты в курсе про ракеты?
— Ага, — говорит, не отрываясь, видимо, от чего-то. — Первая упала за околицей, на картофельное поле Петровича. Вторую, зараза, на опушке леса сбили, где мы грибы собираем.
— И что? — спрашиваю.
— Что, что… Петрович сейчас с металлоискателем по полю ползает, ценный металл ищет. А наш старшина, дядя Коля, из сельсовета, на опушке ленточку оградительную натянул и дежурит. «Объект режимный, — говорит, — теперь тут. Ходить, грибы собирать — только по пропускам». Жена уже ему варенья банку отнесла, чтобы пропуск выписал. Вот так из-за двух хвалёных ракет мне теперь за лисичками в кабинет к дяде Коле ходить, как на приём к министру. С документами.
Сижу, смотрю вечером сводку от Минобороны. Жена смотрит на меня с дивана, спрашивает:
— Опять про войну? Хмурый такой.
— Да нет, — говорю, — про маркетинг. Слушай: «Численность группировки НАТО в Прибалтике увеличилась вдвое с 2022 года. Отмечается качественный рост вооружений».
— И что? — не понимает она.
— Да как что! Это ж как если бы твой конкурент по маникюрному кабинету не просто рядом открылся, а взял в аренду целый этаж, закупил японские лампы и нанял десять мастеров из Кореи! Это не угроза, это отчёт о провале нашего пиара! Надо срочно запускать акцию «Приведи друга в окоп — второй окоп в подарок!». Или раздавать бесплатные стикеры «Z» с хохломой. А они просто цифры складывают, кретины.
Сидит мужик на суде, обвиняют его в том, что он на иномарке двух школьниц чуть не угробил. Судья строгий, прокурор злой, родственники плачут. Мужик уже мысленно прощается со свободой. Тут прокурор встаёт и говорит: «А ещё у подсудимого при обыске изъяли три грамма марихуаны!». В зале тишина. Судья поправляет очки, смотрит на мужика с новым, ледяным интересом. «Три грамма? В крупном размере?» — уточняет он. Мужик, теряя остатки надежды, бормочет: «Ну, для личного…». «Молчать! — гремит судья. — Вы что, совсем уже оборзели? Детей чуть не задавили — это, конечно, нехорошо. Но наркотики хранить! Это уже полный беспредел! На каком основании?». Мужик в ступоре: «На каком основании детей-то?». «Не ваше дело! — отрезает судья. — А вот хранить запрещённые вещества — это системное нарушение! Вот за это мы вас и прижмём, голубчик». Мужик сидит, думает: «Главное — не за школьниц, а за травку. Логично. Хорошо, что не забыл паспорт дома, а то бы вообще расстреляли».
В Московском зоопарке радость — у редких калимантанских варанов пополнение. Но через пару дней у смотрительницы Марины Ивановны, женщины с тридцатилетним стажем, лицо тоской искажено. Спрашиваю её:
— Чего невесёлая? Детёныши же!
— Да детёныши-то детёныши, — вздыхает она. — А вот кто из родителей самец, а кто самка — хрен поймёшь. Они же безухие, вроде как. И характер у обоих — как у моего мужа после работы: лежат, на мир смотрят с тихой ненавистью и шипят, если палку в террариум сунешь.
— Ну и?
— А то! — оживляется Марина Ивановна. — Я вчера смотрю, один варан у другого последний кусок мяса отжал. И второй так на него посмотрел... знаешь, этот взгляд, когда в семье последнюю котлету съели. Я сразу поняла: это самка. Сто процентов. Потому что самец так не смотрит. Он бы просто прошипел и уснул. А тут — молчаливый, ледяной, на всю жизнь взгляд. Это ж чисто семейное, я тебе как замужняя женщина говорю. Теперь мы их так и различаем: «Агрессор» и «Жертва». Научно, блядь.
Мой сосед дядя Вася, перекрыв всем в подъезде воду за долги, собрал жильцов и полчаса с умным видом объяснял нам объективные законы гидродинамики и сезонное падение давления в магистралях.
— Друг, я тебя прикрою! — кричит один, стоя по грудь в воде.
— И я тебя! — отвечает второй, пытаясь выплыть и хватая его за плечо.
Оба дружно идут ко дну, но с чувством выполненного союзнического долга.
Сидим с женой, смотрим вечерний новостной разбор. На экране — серьёзный мужчина в очках, доктор каких-то наук. Он с убийственным видом раскладывает, к чему приведёт гипотетическое падение астероида диаметром пять километров именно в наш спальный район.
— Видите эту зону тотального испарения? — тычет он указкой в карту, где красным залит наш дом. — Здесь не выживет никто. А вот здесь, — показывает на дачу тёщи, — волна сметёт всё, включая её баню с мангалом. Глобальная экономика рухнет через двадцать минут.
Жена задумчиво хрустит огурцом, смотрит на меня и говорит:
— Интересно. А если этот ваш астероид всё-таки не упадёт, он хоть может спрогнозировать, к чему приведёт гипотетическое отсутствие зарплаты в нашем гипотетическом кошельке к пятнице? Вот это мне реально страшно.
Сидим с женой, смотрим хоккей. «Вегас» против «Детройта». Я ей объясняю: «Видишь, Детройт — это город моторов, индустрия, суровые мужики. А Вегас — это казино, огни, одним словом, порок». Она кивает, жуёт попкорн. Всё спокойно.
Доходит до овертайма, и какой-то наш, русский, Барбашев забивает победную шайбу «Детройту». Я радуюсь: «Ну вот! Наш человек в этом Вавилоне! С фамилией, как соска у ребёнка, приехал и всем двигателям, всем этим моторам, форсунку вставил!»
Жена смотрит на меня, перестаёт жевать.
— Ты только сейчас это понял?
— Что?
— Что ты — это «Детройт». Суровый, правильный, вечно что-то чинишь. А я — твой «Вегас». Яркая, азартная, от которой у тебя голова кругом. И вот этот твой Барбашев, с его детской соской... — она многозначительно посмотрела на спящего в соседней комнате нашего трёхлетнего сына. — Это он нам всем гол в овертайме и забил. На пятнадцать лет минимум. Расслабься, мотор.
