Наши специалисты сидят с китайскими партнёрами и смотрят на график товарооборота, который резко ушёл вниз. Молчание. Наш тяжко вздыхает:
— Ну что, друзья, всё нефтью и тубами с Aliexpress выменяли. Дальше-то что будем делать?
Китаец пожимает плечами:
— Можем ваш опыт санкций на наш опыт копирования обменять.
— А он у вас и так уже есть.
— Вот и пиздец, значит. Чай пить будем.
В Домодедово отменили досмотр. Народ замер в панике. Мужик перед рамкой металлодетектора судорожно начал выкладывать из карманов ключи, телефон, а потом, озираясь, — кошелёк, паспорт и, запинаясь, предложил снять ремень. «Гражданин, — вздохнул охранник, — можно просто пройти». Мужик, бледнея: «Да я, блин, просто пройти не могу. Это как-то... ненадёжно».
Сидим с женой, смотрим новости. Диктор так бодро сообщает: «В районе детского сада №7 упали обломки беспилотника. Никто не пострадал, дети в безопасности».
Жена вздыхает с облегчением. А я ей:
— Представляешь, сейчас в садике утренник. Выходит к детям заведующая, вся такая серьёзная, и говорит: «Дорогие ребята! Сегодня к нам прилетели очень необычные гости. Не волнуйтесь, это не Дед Мороз. Это обломки беспилотного летательного аппарата. Они будут лежать у нас на участке, пока их не заберут компетентные органы. Запомните главное правило: не трогать, не лизать и ни в коем случае не пытаться ими рисовать!»
Жена смотрит на меня, качает головой:
— Ты совсем еб...лся? Это же дети. Они первым делом спросят: «А можно на них покататься?»
— А компетентные органы, — говорю, — ответят: «Можно. Но только в одном экземпляре и под протокол».
Сидим с женой, смотрим новости. Диктор такой солидный вещает: «Соединённые Штаты вывезли из Венесуэлы золота на сто миллионов долларов». Я чаем попёрхиваюсь.
Жена на меня смотрит:
— Ты чего?
— Да так, — говорю, — восхищаюсь. Прямо как наш сосед дядя Вася.
— При чём тут дядя Вася?
— А при том, что он в прошлом месяце мне дрель на даче «одолжил». А вчера встречаю, он мне так же солидно, по-государственному: «Слушай, Гиновян, я, кстати, у тебя дрель забрал. На недельку. Так, для информации».
Я сижу, думаю: может, тоже пресс-конференцию собрать? Выступить перед холодильником: «Официально заявляю, что доел вчерашний борщ, оставленный супругой. И колбасу. Всю. Сорри не сорри».
Композитор объяснял жене, что его новая симфония требует от слушателя внутренней работы и готовности вникать. Она кивала, а потом спросила: «А громкость убавить — это считается за работу? Или мне просто сварить ему ужин?»
Жена смотрит новости и вздыхает: «Дорогой, Dior теперь выпускает наждачную бумагу. Это намёк?» Я молча протягиваю ей мыло. «Нет, — говорю, — это готовый набор».
Сидим с женой, смотрим новости. Диктор вещает: «Госдума будет назначать членов ЦИК». Жена хмыкает: «Ну, как у нас. Кто моет посуду, тот и решает, кто её хорошо помыл».
В нашем аэропорту ввели новые правила: самолётам запрещено шуметь, мешать и летать. Теперь мы официально — самый пунктуальный аэропорт страны. Все рейсы выполняются строго по расписанию: «Отменён. Отменён. Отменён».
— Дорогая, я тут тур в Калининград нашёл! — А как туда ехать-то? — Ну, через Литву, Польшу, с тремя пересадками и справкой о невъезде... Короче, приключение, а не отпуск. Но зато потом всем расскажем, как в осаждённую крепость прорывались!
Сидим с женой, смотрим новости. Диктор тараторит: «Из Алтайского края впервые экспортировали партию пшеничной муки в Гонконг». Я такой, довольный: «Ну вот, красавцы! Наша алтайская сила теперь и в Азии! Скоро, глядишь, в каждом гонконгском небоскрёбе будут печь блины с мёдом!»
Жена смотрит на меня, как на дурака, и вздыхает: «Представляю, что там творится. Приходит к гонконгскому финансисту в квартиру на 80-м этаже его местная жена, хлопает по мешку с нашей мукой и говорит: "Вот видишь? Даже из глухой сибирской деревни могут отправить что-то полезное на другой конец света. А ты уже третий год обещаешь свозить меня и детей в парк "Океан"!"»
Я сижу, молчу. Абсолютно жизненная картина. Наша мука попала не в пекарню, а прямиком в сцену бытового разбора полётов.
