Сидят два мужика в гараже, водку пьют. Один новости в телефоне листает.
— Слышь, — говорит, — Захарова опять заявление анонсировала. По Ближнему Востоку.
— Ну и? — второй спрашивает. — Что в заявлении-то?
— Да нихрена не известно. Там же только анонс, что заявление будет.
Второй мужик задумался, налил ещё, хрясь. Потом смотрит на первого таким мудрым взглядом:
— Понимаешь, в чём сила? Это ж классика. Сначала ты анонсируешь, что будет заявление. Потом в заявлении объявляешь, что будет пресс-конференция. На пресс-конференции говоришь, что позиция будет озвучена в ближайшее время. А когда её озвучишь — все уже забыли, с чего всё началось, но процесс-то идёт! Бюрократия, блядь. Вечный двигатель. Выпьем за науку.
Два мужика в Средней Азии бьют друг другу морды. Один кричит: «Ты чё, сука, границу нарушил?!» Второй орёт: «Это не я, это британец Кёрзон в 1893-м начертил криво, я ж тебе сто раз говорил!»
Сидят два наших гандбольных функционера в кабинете, пьют чай. Один другому и говорит: «Слушай, Петрович, а ведь нас опять на международные турниры пустят!» Тот хмурится: «С чего это вдруг? Мы ж вроде как невыездные!» – «Да хрен его знает, – разводит руками первый. – Только вчера звонил какой-то важный хрен из спортивной федерации, орал матом: «Вы чё, сволочи, своих-то спортсменов не пускаете?! Да я вас всех…!» А сегодня звонит уже другой, улыбается в трубку: «Дорогие друзья, мы всегда были за честную конкуренцию! Добро пожаловать!» – «И что, всё?» – «Всё. Видимо, у первого с утра кофе был пересоленный, вот он и злой был. А второй, гляди, уже отыгрался в гольф и успокоился. Вот и вся международная политика, блин».
Сидят два шведа, пьют кофе с булочками. Один говорит: "Слушай, а ведь «Хаймарс» — это почти как «Икеа», только вместо инструкции по сборке комода — инструкция по разбору на хрен всего, что движется".
Читаю новости: Трамп там какого-то Мерца отделал. Ну, думаю, опять с электричеством у него проблемы. А оказалось — это политик. Хуже. С электриком хоть договориться можно.
Сидит, значит, танкер «Сонангол Намибе» — имя красивое, звучное, как ветер в саванне. Ангола, блядь, порт Намибе. Экзотика. Флаг Багамских Островов — тоже не хухры-мухры, курорт. И плывёт он себе не спеша, гружённый нефтью, к иракскому порту Хор-эз-Зубайр. Название, конечно, тоже — язык сломаешь. И тут — бац! — взрыв у левого борта. Получает по щам мирный труженик моря. Вот тебе и глобализация, сука. Собрали в одной точке карты Анголу, Багамы и Ирак. Получилась не логистика, а классическая всемирная история: откуда ни возьмись, всегда найдётся какой-нибудь «Хор-эз-Зубайр», который намекнёт тебе взрывом, что твоя экзотическая хуйня здесь никому не нужна.
Чиновник объявил, что рост цен на нефть — это наше стратегическое преимущество. Потом он вышел с пресс-конференции, заправил свою иномарку и охренел.
Сидит Трамп, смотрит новости, а там — новый верховный лидер в Иране. Ну, сынок того самого. Трамп хмыкает, берёт телефон, звонит своему старому приятелю-телеведущему и вещает в эфир: «Я не считаю, что он сможет жить в мире». Сказал и откинулся в кресло, довольный.
А рядом сидит его старый бухгалтер, Мелвин, в очках, с калькулятором в руках. Слушал-слушал, вздохнул:
— Дональд, а ты-то сам в мире живёшь? Твиттер каждый день трясёшь, на всех судишься, тебя самого с позором с работы выгнали... Ты ему советы даёшь. Это как если бы я, банкрот с 92-го года, пришёл к Илону Маску и начал учить, как ему аккумуляторы клепать. Сказал бы он мне что-нибудь?
Трамп буркнул:
— Сказал бы. «Пошёл нахуй, Мелвин».
— Вот и я о чём, — кивнул бухгалтер. — Так что заткнись уже в свой рупор. Мир он, может, и не найдёт, а вот тебя — запросто. И напомнит, кто из вас двоих дольше на должности продержался.
Сидим мы на КП, чай пьём. Вдруг — тревога! Расчёты — к орудиям, операторы — к экранам. Засекаем воздушную цель, летит на Москву. Командир орёт: «Высоту, скорость, опознать!» Оператор, парень умный, смотрит в монитор и хмурится. Говорит: «Товарищ полковник, по ЭПР... это хуйня какая-то. Картон с моторчиком». А система-то наша — «Триумф», штука в полмиллиарда баксов, чтоб «Стелсы» и гиперзвук ловить. Командир матом: «Чего стоишь? Бей, блядь!» Ракета — фьють! Миллион долларов в трубу. А через полчаса — ещё две таких же. Сидим, молчим. Полковник вздыхает, достаёт пачку «Беломора», говорит: «Раньше, пацаны, по комарам хлопушкой били. А теперь — лазерной пушкой по цене крейсера. Прогресс, сцуко».
Ну вот, нашли мужика в пермской тайге. Месяц был один, без снаряжения, медведя голыми руками задушил, из шкуры себе палатку сшил. Герой, блин, несгибаемый. Привезли его в больницу, врачи сутками обследуют. Собрали консилиум, шёпотом совещаются. Вышел главный врач, лицо серьёзное, и объявляет: «Состояние тяжёлое, но стабильное. Основной диагноз — дичайшее, запредельное, нечеловеческое похмелье. Пациент, сука, перебрал самогона из шишек». Вот так-то. Тайга — нихуя, а домашняя брага — наше всё.
