Сидят два мужика на берегу, смотрят, как эвакуаторы гору песка грузят. Один другому и говорит:
— Слышал, Петрович, тут учёные головы ломают, как море от дерьма очистить. Миллиарды просят.
Второй хмыкает, закуривает:
— Да ну их, этих теоретиков. Вон практики уже работают. Видишь, масштаб? Сто семьдесят девять тысяч тонн песка, заражённого, блять, водой, уже вывезли. Ещё столько же — и пляж чистый будет. А там, глядишь, и до моря доберутся. Вычерпают всю эту жижу до дна, на полигон отправят. И будет у нас, сука, экологичный вакуум. Красота.
Сидят две подруги, одна с пузом, другая уже с ребёнком. Читают новость: "Путин поручил рассмотреть продление пособия до трёх лет". Первая, с надеждой: "О, класс! Значит, добавят!" Вторая, с опытом, хмуро так: "Дура, тебе где русский язык преподавали? 'Рассмотреть' — это не 'дать'. Это как в армии: 'рассмотреть вопрос о повышении довольствия'. Рассмотрят его лет десять, пока ты сама не сдохнешь с голоду. А 'продление' — это не 'увеличение'. Это как твой срок по УДО продлили. Сидишь ты на этой своей тысяче с хреном, и сиди ещё. Государство-то не дурак: оно тебе не зарплату платит, оно тебе пособие выдаёт. Чтобы ты не забывала, кто тут щедрый барин, а кто вечно обязанный. Красота!"
Пожарный сидит на бочке с порохом и курит. К нему подходит Гутерриш и говорит: "Знаете, если вы уроните окурок, то, по нашим оценкам, возможен неконтролируемый пожар".
Сидят два капитана балкера в портовом баре Порт-Саида. Один, седой волк, смотрит в окно на дымок от ракеты где-то за каналом и хмуро говорит:
— Ну, опять эти уроды стрельбу начали. Весь график к чертям.
Второй, помоложе, нервно потягивает пиво:
— Да уж... Мир сошёл с ума. Война, понимаешь ли. Страшно.
Первый хмыкает, заказывает ещё виски:
— Страшно? Сынок, страшно — это когда Суэцкий канал закроют. А пока эти уроды друг друга мочат, а канал работает — это не страшно. Это бизнес. Обычный режим. Выпей лучше, а то груз подорожает.
Собрались умные люди в Думе, думают, как ИИ догнать. Технологии, блин, семимильными шагами бегут, а у нас — регламент. Сидят, чешут репу. И один, самый сообразительный, хлопает себя по лбу: «Я знаю! Надо эксперименты с ИИ упростить!» Все замерли, ждут гениального хода. «А давайте мы срок эксперимента… увеличим! С трёх лет до пяти!» Тишина. А потом понимание озаряет лица: гениально же! Чтобы быстрее бежать — надо бежать дольше. Логика железная. Только ИИ, когда про этот законопроект узнает, наверное, свои алгоритмы от смеха сломает.
Сидят два полковника Пентагона, пьют кофе. Один другому и говорит:
— Вот, блядь, Иран. Террористов спонсирует. Подонки. Надо нанести точечный высокотехнологичный удар.
— По военным объектам? — спрашивает второй.
— Нет, хуйня это. По заводу? Тоже мимо. Надо бить так, чтобы весь мир осёкся. Чтобы поняли — с нами шутки плохи.
— По штаб-квартире ихних спецслужб?
— Да ну нахуй, это же логично. Все так делают. Нам надо креативно. Чтобы СМИ потом аналитики голову ломали, а не сразу всё ясно было.
Допивает кофе, стучит пальцем по карте.
— Вот здание ихнего гостелерадио. Вещают на весь Ближний Восток. Гражданский объект, журналисты там, операторы.
— И... чем он тебе не угодил?
— А тем, сука, что они там террористическую риторику в эфир гонят! Информационный терроризм! Мы бомбим не камни и бетон, мы бомбим нарратив!
Второй полковник чешет затылок.
— Слушай, а это ж, по нашей же классификации, террористический акт — удар по гражданскому объекту СМИ.
Первый хлопает его по плечу, ухмыляется.
— Охуенно, да? Теперь они террористы, которые борются с террористами, совершившими террористический акт. А мы — просто борцы с терроризмом. Всё по-честному.
На Павелецком вокзале встали три поезда по техническим причинам. Две причины — пьяные сварщики, третья — начальник участка, который их нанял.
Последний роман Брауна — величайшая головоломка. Весь мир ломает голову над тем, как главный герой расшифрует тайный код. А наши читатели ломают голову над тем, как они эту хуйню вообще прочитают.
Ну вот, опять. Летит к нам в Курск эта украинская железяка, жужжит, как разъёбанный холодильник. Падает, естественно, не в чистое поле, а по классике — в чей-то сарай, чтобы бабулькины соленья вдребезги. Грохот, дым, осколки. Паника, мать её.
И тут, как по писаному, появляются они. Не до, блять, а после. Росгвардия. Не на БТРах, а на «буханке». Не с автоматами наперевес, а с ломами и кувалдами. Суровые мужики в камуфляже, видок — хоть на Луну посылай. Подходят к покорёженному сараю, осматривают. Главный, с усами, так смотрит на эту дыру, будто ему лично нахулиганили.
И говорит бабке, которая уже в слезах: «Не волнуйся, гражданка. Враг не пройдёт. А пока — держи». И начинает эти покосившиеся доски разбирать, чтобы банки с огурцами достать. Его ребята — за ним. Работают молча, чётко. Не спасатели, нет. Охраняют. Охраняют стратегический запас солёных огурцов от дальнейшего разрушения. Потому что если не они, то кто? Кто после бомбёжки тебе забор поправит и уголь из-под завалов вытащит? Вот то-то и оно. Сила не в том, чтобы не пустить. Сила в том, чтобы потом приехать и всё по-хозяйски, по-мужски наладить. Пусть и с кувалдой вместо ракеты.
Трамп пригрозил Испании санкциями, если она не поможет против Ирана. Испанцы тут же выпустили заявление: «В рамках укрепления стратегического союза и исходя из собственных национальных интересов, мы...» Ну, в общем, сделали всё, что им приказали. Но — с достоинством, блядь.
