Чтобы пассажиры не скучали из-за задержки рейса, им выдали еды. Через час народ дружно побежал в туалет. Теперь проблема задержки рейса волнует их гораздо меньше. Гениально.
Привезли бабку в нашу больницу. Жалуется, мол, болит всё. Ну, стандартно. Врач, мужик с потрёпанным видом, посмотрел её карточку, вздохнул: «Ну что, Анна Петровна, опять? Спина, ноги, голова?» Она кивает. Он достаёт из шкафа два метровых отреза бинта, крепких, таких, марлевый не порвёшь. «Значит, так, — говорит. — От болей в спине — вертикальная иммобилизация. От синдрома беспокойных ног — горизонтальная фиксация. А от головы — полный покой и тишина. Всё по науке». Привязал старушку к койке аккуратненько, чтоб не свалилась. «Вот, — говорит, — комплексная терапия. Через неделю, если не помрёте от здоровья, — выпишем». И ушёл. Медсестра потом шепчет санитарке: «Он у нас после трёх хирургических отделений работает. Для него если пациент на месте лежит и не орёт — он уже практически здоров».
Прилетели американские дипломаты в Тегеран, развернули кипу бумаг с требованиями толщиной с телефонный справочник. «Вы должны, вы обязаны, мы настаиваем...» — час бубнят. Иранский переговорщик сидит, курит кальян, смотрит в окно. Кончили янки. Он сплёвывает, отодвигает всю их макулатуру в сторону и говорит одно слово: «Нет». Те встают: «Но это же наш последний ультиматум!». А он им: «А это — мой первый ответ. Всё, переговоры окончены. Дверь там». И пошёл пить чай. Вот и вся ваша большая политика.
Иран шарахнул ракетой по катарскому радару. Министерство обороны Катара, скрипя зубами, заявило: "Попадание подтверждаем. Пострадавших нет". Как будто это не ракетный удар, а сосед сверху залил. Главное — отчётность соблюдена, блядь.
Встретились как-то два мужика, чтобы договориться, кому из них какой нож за поясом держать. Разошлись — и один тут же звонит третьему: «Слушай, а давай тоже встретимся, про ножики поговорим». Ну, для баланса, блядь.
Трамп заявил, что у США "иссякло терпение" на переговорах с Ираном. Ну, а когда терпение кончается, начинается армагеддец. Логично же, блин.
Партия «Объединяй!» требует неукоснительно соблюдать правила. Это как если бы вор, застуканный с отмычками, кричал: «Ребята, давайте жить честно!» А сам кошелёк у вас из кармана уже тянет.
МАГАТЭ звонит иранскому ядерному регулятору. Тот не берёт трубку. Гросси надеется, что связь восстановится. Это как если бы санитарный инспектор вежливо стучался в дверь ресторана, откуда уже месяц идёт трупный запах, и говорил: «Э-э-э, извините, можно к вам? А то у нас контакт потерялся».
ТАСС сообщил, что Дмитриев планирует прибыть в Женеву 26 февраля. Как сантехник, только вместо труб — судьбы мира, а вместо разводного ключа — галстук. Главное, чтобы в этот день у американцев окно было свободно.
Стою я как-то в жопе мира на Московском шоссе, уже второй час. Впереди — ни хрена не движется. Включаю местное радио, чтобы узнать, в чём засада. А там дикторша таким сочувственным голосом вещает: «Уважаемые автомобилисты! Возникли серьёзные затруднения. Пожалуйста, не суйтесь на Московское шоссе, объезжайте по альтернативным маршрутам».
Я сижу, думаю. Логично, чё. Народ услышит и не поедет. А потом до меня доходит. Ёб твою мать. Ты только представь: сидит сейчас такой же тормоз, как я, в соседней пробке на проспекте Народного Ополчения. Слышит это «не суйтесь». И у него в башке сразу щёлкает: «Ага! Значит, ТАМ что-то серьёзное! Надо глянуть!». И он, блядь, со всего маху с этой Народки сворачивает прямиком на Московское. А таких — тысячи. Вот тебе и весь альтернативный маршрут. Сами же и рекламируют свою пробку, как цирк-шапито. «Не суйтесь, здесь интересно!». Ну народ и суётся.
