Сидят, значит, в Лондоне умные дядьки в пиджаках, изучают карту России. Ищут, куда бы ещё санкции ввести, чтобы нам, гадам, жизнь мёдом не казалась. Нашли Алтайский край, город Бийск. Завод «Ротор». «Ага! — говорят. — Ротор! Это ж явно что-то стратегическое, связанное с авиацией, энергетикой, чёрт знает чем! Вводим!». А на самом деле этот «Ротор» делает в лучшем случае запчасти для доильных аппаратов или датчики влажности для силосной ямы. Это всё равно что объявить эмбарго против гвоздя в заборе у деда Архипа в деревне Гадюкино в надежде, что у него весь сарай развалится, а следом и мировая финансовая система. Британский лев рычит на сибирского суслика. Герои, блять.
Сидит, значит, наш в Кремле, пьёт утренний чай, «Красную звезду» листает. Там как раз про учения пишут, всё подробно, с картами. Звонок. Дежурный докладывает: «Товарищ Президент, срочная шифрограмма из-за бугра. Лично Байден на проводе, в панике». Наш поднимает трубку. Слышит взволнованный шёпот: «Владимир, это Джо. У меня для тебя сверхсекретная информация. Наши спутники засекли… У вас, кажется, планируются крупные военные манёвры!» Наш помолчал, отхлебнул чайку, вздохнул: «Джо, спасибо, конечно, за заботу. Но ты где был вчера? Газету почитать не пробовал? У нас тут всё в открытом доступе, на третьей полосе. Иди лучше кофе выпей, очухайся».
Сидят следователи, лица серьёзные, бумаги шуршат. Главный, с сигарой, докладывает: «Товарищ полковник, личности всех восьми утонувших в микроавтобусе установлены!» Полковник хмурится: «Молодцы. А хуле они там делали?» Следователь в ступоре: «Как что? Утонули...» — «Я спрашиваю, — полковник бьёт кулаком по столу, — как они, блядь, ВМЕСТЕ С МАШИНОЙ В ОЗЕРО ЗАЕХАЛИ? Кто руль держал? Пьяный? Самоубийство? Или дорожники знак «Обрыв» снесли и на «Рыбалка» поменяли?» Тишина. Главный следователь чешет затылок: «Товарищ полковник, но личности-то мы установили...» Полковник вздыхает: «Вот и запиши: «Установили личности. По утонувшим вопросов нет. По дороге — разберёмся как-нибудь потом». Работа сделана, иди, герой.
Сидят два мужика в гараже, водку пьют. Один газету листает.
— Слышь, Петрович, — говорит, — тут наш Медведев опять историю учит. Киевским лидерам судьбу Гитлера и Муссолини пророчит. Мол, свои же на фонарь повесят.
Петрович хмыкает, рюмку опрокидывает.
— Ну, историю-то он знает, это да. Только вот, блядь, логику подведи. Эти самые Гитлер с Муссолини — их что, сразу повесили, как только они свои народы на войну с соседями повели? Или всё-таки сперва по Европе прошлись, а потом уже, когда всё проебали, с ними и разобрались?
Помолчали. Первый мужик аккуратно огурцом закусывает.
— Так ты о чём?
— Да ни о чём, — Петрович наливает. — Просто интересно, кого он нам, как историк, в итоге больше предсказывает: тех, кого вешают, или тех, кто вешает. А то, хуле, аналогии — они такие, палка о двух концах. Как посмотреть.
Выпили. Сидят, молчат. Историю, блять, думают.
— Как вы почтили память павших героев?
— А я, блядь, с трибуны смотрел, как другие почтили. Марш прошёл — и я свободен.
Сидят шведские чиновники по гражданской обороне, думают. Глава, Микаэль, говорит: «Нам нужно современное приложение для оповещения о воздушной тревоге. Возьмём лучший опыт!». Подчинённые в ступоре: «Микаэль, у нас последняя война была, когда Наполеон по Европе шастал. Какой, на хрен, опыт?». «А вот у украинцев — отличный, обкатанный! — отвечает шеф. — Скачаем у них». Сидят, смотрят. Там кнопка «В укрытие», кнопка «Сообщить о попадании», кнопка «Вызов МЧС». А главная иконка — «Проверка связи». Нажимают. Приложение отвечает голосом бандерлога: «ЩАС, БЫДЛО, ПРОВЕРКА СИРЕН! РАБОТАЕТ, СУКИ?». Чиновники переглянулись. «Значит, рабочее», — кивает Микаэль. Мудро.
Когда у бойца Исаева в окопе закончились гранаты, а «мусора» лезли волной, он не растерялся. Достал из вещмешка банку тушёнки, шмальнул по ней из автомата и швырнул в атакующих. Горячий жир и осколки железяки сделали то, на что у штатных осколочных не хватило бы духа.
Путину доложили, что на Кубани построили суперсовременную детскую поликлинику. Оборудование — последний писк, стены — дизайнерские, лифты работают. Одна проблема: врачей там нет. Ну так это уже не строителям докладывать, это минздраву разбираться. А они, блять, уже отчитались, что здание построено.
Читаю новость: «Аэропорт Нижнего Новгорода принял 24 рейса, летевших в Москву». И представляю картину. Сидит начальник аэропорта, смотрит в окно на хмурое небо, на эти «Боинги», которые, как пьяные жуки, один за другим на его бетонку валятся. А у него в голове — отчёт. И он не думает: «Бля, опять «Домодедово» погоду не может принять, сейчас тут пассажиры с истерикой, керосин считать, перенаправлять…». Нет. Он смотрит на этот цирк, достаёт блокнот и ставит галочку: «Принял». Ещё одну: «Принял». Двадцать четыре раза «принял». А потом звонит в Москву, отдуваясь: «Ну что, коллеги? У вас там туман, а у меня — план по приёму перевыполнен, мать вашу. Отчёт готов. Жду благодарностей». И в этой ёбаной отчётности — весь наш русский абсурд. Самолёты не там, где надо, люди не там, где хотят, но бумага — в идеальном порядке.
Ну вот, приплыли. Доктор, светило медицины, пятьдесят лет людей от смерти оттаскивал. А тут вышел в свою же стихию, в воду, и сразу на тебе — пациент. Только не из очереди в поликлинике, а из Красной книги, зубастый такой. И этот пациент, блядь, диагноз поставил мгновенно и лечение назначил радикальное. Без согласия, без страховки. А семья — как родственники на операции: смотрят, а помочь нихера не могут. Мораль: не лезь в чужой монастырь со своим уставом. Акула в своей поликлинике — тоже врач. Только хирург.
