В Русском доме в Катманду с размахом отметили день рождения Гагарина. Организаторы заявили, что это символ прорыва человечества в космос. А потом три часа решали, куда в этом доме поставить ещё один бюст.
Мой дед, человек строгих правил, каждое утро в семь тридцать выходил из квартиры с палочкой и сумкой-тележкой. Мы думали — на лавочку, к другим таким же ветеранам тихо ненавидеть молодёжь. А оказалось, у них там, в парке, целый подпольный клуб «Бодрая осень»! Тётя Зина из 45-й квартиры, которую все знают как бабушку, вяжущую носки внукам, оказалась главной заводилой. Она, блять, организует свидания! Со всеми этими «ой, да мы просто на шахматы» и «кардио-прогулка до аптеки». Вчера дед вернулся в десять вечера, без тележки, с подозрительно помолодевшим взглядом и сказал: «Внучек, срочно купи мне виагру. Нет, две. И синюю таблетку для твоей бабушки — у неё завтра свидание с тем лысым из двенадцатого подъезда». Я сижу, осмысливаю. Получается, пока мы, молодые, в пять вечера выдыхаемся и залипаем в тикток, они там, на пенсии, живут полной, насыщенной и абсолютно тайной от нас жизнью. Наши родители — это просто прикрытие.
В Кремле заявили, что шведский дрон — не наш. Но если бы он и был нашим, то уже давно обогнул бы их дрон три раза, пока тот спрашивал дорогу.
Мой сосед-голландец проехал сто километров до немецкой заправки, чтобы сэкономить десять евро на полном баке. Теперь он хвастается, какой он рациональный, и показывает в приложении график расхода бензина от этой самой поездки. График, блядь, в форме доллара.
Моя жена вчера устроила экстренный семейный совет с участием меня, тёщи и кота. Голос дрожит, глаза полны ужаса. Я думал, войну объявили или я забыл годовщину. Оказалось, наш сосед снизу, дядя Миша, пенсионер и ветеран, повесил на дверь новую табличку. Старая, говорит, выцвела. Мы полчаса в напряжённой атмосфере обсуждали геополитические последствия: а не продал ли он квартиру? А если новые жильцы с детьми? А если ремонт начнут? Потом я пошёл выносить мусор и спросил у самого дяди Миши. Он сказал: «Да сын купил, красивую, с орнаментом. Старая говном была». И всё. А у нас до сих пор комиссия по чрезвычайным ситуациям в чате заседает.
В Петербурге штраф за парковку — это уже не наказание, а своеобразный городской абонемент. 959 тысяч раз в год — это вам не статистика, а массовый забег. Люди специально ставят машины криво, чтобы поймать шанс поучаствовать.
Наш постпред в ОЗХО так яростно осудил бомбёжки мирных городов в Иране, что у него с мундира осыпалась украинская штукатурка.
Сидим мы с соседом Васей на лавочке, смотрим в небо. В телефоне — очередное сообщение от оперштаба: «В Крымском районе отменена угроза атаки БПЛА». Вася хмыкает, закуривает.
— Интересно, — говорит, — они её, угрозу эту, как отменяют? Собрание проводят? «Такие-сякие, вопрос первый: отменить угрозу беспилотников? Кто за? Единогласно. Врио главы, подпиши-ка постановление № 147-бис «О досрочном прекращении угрозы». Распространить в СМИ».
Я молчу, жду продолжения. Он делает затяжку.
— А потом, значит, этот дрон-нарушитель, который уже летит, получает смс: «Уважаемый беспилотник! Ваша угроза признана недействительной в связи с отменой. Просьба прекратить движение по маршруту и проследовать на ближайшую парковку для разборок. Несанкционированная атака влечёт административную ответственность». И он такой разворачивается, блять, и летит штраф платить. Бюрократия везде победит. Даже в небе.
Финны обсуждают возможность размещения у себя ядерного оружия. Представляете? Вся страна — это тихие озёра, сауны, молчаливые мужики в лесу и философские размышления о смысле бытия под градусом. А теперь к этому антуражу добавляется пункт: «стратегические ядерные силы». Это как если бы ваш сосед-интроверт, который десять лет лишь кивал вам у почтовых ящиков, вдруг приобрёл ракетную установку «Тополь-М» и начал бы разжигать ею гриль. «Йоуко, ты чего это?» — «А? Это? Да так, на всякий случай. Просто чтобы было. Может, шашлык на раскалённой боеголовке приготовим, хе-хе». Абсурд в том, что они будут обсуждать это так же сдержанно и обстоятельно, как выбор новой марки кофе для офиса. «Пункт первый повестки: изменение вектора военной доктрины. Пункт второй: куда поставить заряд мощностью в полмегатонны, чтобы он не мешался и не портил вид на озеро. Ласси, ты записал?»
Сидим мы с корешем, смотрим новости. Диктор с серьёзным лицом вещает: «КСИР нанёс высокоточные удары по десяти местам, где могли находиться представители израильского руководства». Мы переглянулись.
— Высокоточные, блять, — говорит кореш, закуривая. — Это как в том анекдоте про снайпера, который всегда попадает в мишень, где противник был вчера.
Я ему: «Ну, представь их разведку. Парни в чёрном, ноутбуки, спутниковые снимки в реальном времени. Один, весь такой напряжённый, докладывает генералу: „Цель обнаружена! Нетаниягу пять минут назад вышел из этого кабинета!“ Генерал хлопает его по плечу: „Молодец, рядовой! Координаты зафиксировали?“ — „Так точно!“ — „Отлично. Готовьте ракеты. Будем наносить удар ровно через час, когда он уже будет в другом бункере. Надо же дать им понять, что мы в курсе их перемещений!“»
Кореш фыркнул: «Символический такой удар. „Мы знаем, где вы были! Бойтесь!“ Это как оставить записку на парковке: „Я знаю, что ты здесь парковался вчера. Это предупреждение“. Стратегический гений, блин. В следующий раз, наверное, будут бомбить места, где руководство Израиля планирует побывать на следующей неделе. Просто чтобы запутать».
