Гоблин дал молодёжи главный совет по жизни. Теперь молодёжь в растерянности: как, блин, правильно разложить поджопник, чтобы он не скользил?
Нашу офисную тишину прерывал только стук клавиатур да вздохи над отчётами. Так было, пока Оля не начала читать в обед. Не просто читать, а с придыханием, так что экран ноута запотевал. Она шептала что-то про «чешую» и «огненное дыхание». Коллеги переглядывались, но молчали. Всё вскрылось на планерке у директора, когда он, листая её ноут для презентации, наткнулся на вкладку с подробным разбором сцены, где дракон-оборотень проявляет «неожиданную пластичность». Директор, человек сухой, как офисный сухарик, посмотрел на Олю, на экран и выдал: «Ваши аналитические способности впечатляют. Но если вы так виртуозно ищете слабые места у мифических рептилий, почему вы до сих пор не нашли баг в квартальном отчёте? Вы свободны». Вот так любовь к жанру «романтическое фэнтези» привела к совсем не романтическому увольнению по статье «профессиональное несоответствие». Видимо, драконов-то она понимала лучше, чем Excel.
Сидим мы как-то с мужиками в гараже, у Сашки опять карбюратор не заводится. Третий час бьёмся. И тут Витька, наш местный гений, который в прошлый раз сломал динамометрический ключ, пытаясь «дожать по чувству», вытирает руки и говорит: «Знаете что, парни? Давайте предложим ему наш вакуумный усилитель тормозов. У меня от „девятки“ остался, почти новый».
Мы все замолкаем. Смотрю на Сашку, Сашка смотрит на меня. «Вить, — говорю, — у тебя своя машина уже два года на приколе стоит, потому что ты ей вместо масла антифриз залил. Ты сейчас предлагаешь свою запчасть, чтобы починить то, что у тебя самого не работает, на машине, которая у соседа заводится?»
Витька хитро прищуривается, делает многозначительную паузу и отвечает: «Это, брат, научная коллаборация. Мы свой уникальный опыт транслируем. Он же у нас проверенный, этот усилитель! На стенде в гараже лежал — ни разу не подвёл».
Сидят наши дипломаты с коллегами с Ближнего Востока, обсуждают расширение авиасообщения. Картина серьёзная: карты, графики, «слоты», «чартеры». Наши говорят: «Нам бы рейсов побольше, прямых. Чтобы народ к морю». Те кивают, но глаза бегают. А потом один не выдерживает, отодвигает планшет и говорит: «Мы, конечно, слоты выделим. Самолёты ваши примем. Но вы уж там... как бы это... предупредите пилотов. Чтобы они, когда приземлятся, сразу на трап — и в аэропортовый Duty-Free, как все нормальные люди. А то у нас тут практика такая: чужой самолёт на полосе постоит часок — и он уже не совсем ваш. Это не санкции даже, это... местный бизнес-подход». И наступает мёртвая тишина, в которой ясно слышно, как где-то далеко скрипит мозг нашего переговорщика, пытающегося вписать «риск конфискации» в статью расходов под названием «курортный сезон».
FIDE включила шахматиста в рейтинг, а через три дня удалила, назвав это «оплошностью». Мужики, так и брак можно аннулировать — «ой, оплошность вышла, передумал».
Мой друг, большой оптимист, на полном серьёзе сравнил планы по строительству красноярского метро с колонизацией Марса. Мол, и то, и другое — прорывные проекты с чёткими дедлайнами где-то в далёком будущем. «Смотри, — говорит, — Илон Маск обещает базу на Марсе к 2050, а наши — метро к 2028. Разница-то всего в двадцать два года! Мы почти впереди!» Я его спрашиваю: «А что, у них там тоже сначала десять лет рисуют тоннели на бумаге, потом пятнадцать ищут того, кто потерял печать для проекта, а потом ещё двадцать меняют подрядчика, потому что первый ушёл в запой, осознав масштаб идиотизма?» Друг задумался. «Хм, — говорит. — Наверное, нет. У них, наверное, технологичнее. Но зато у нас опыт!» Вот именно. Опыт по созданию легенд. Мы не строим, мы создаём фольклор. И к 2028 году у нас будет не шесть станций, а шесть новых анекдотов про «поезд, который придёт завтра». Если, конечно, к тому времени кто-то ещё будет помнить, что оно вообще должно было строиться.
Смотрю на свои седые виски, потом на передачу «Спокойной ночи, малыши!». Я старею, болею, кредит выплачиваю. А этот ебучий поросёнок уже шестой десяток лет как огурчик, и каждую неделю у него — новая тёлочка в постели.
У нас в стране, если что-то работает как надо, это сразу подозрительно. Вот слышу новость: Катар, такая точка на карте, чья армия в основном для парадов, сбил больше ста иранских ракет. Все эксперты рвут волосы: «Как?! У них же там технологический прорыв! Спутники, лазеры, ИИ!»
А я так думаю, всё проще. Просто у них там, в этом самом Катаре, ответственный за ПВО майор Абдулла сидит. И у него как раз в этот день должна была приехать тёща из Дубая. А он знает, что если он хоть одну ракету пропустит, и в эмиратском пятизвёздочном отеле, где он её поселил, выбьет стёкла, то ему потом три часа слушать про то, какой он несостоявшийся зять и что вот племянник Салем уже третий мерседес купил.
Вот он и настроился. Кофе поставил, к монитору прилип и так всем расчётам внушил: «Ребята, это не Иран. Это проверка нашей мужской состоятельности. Целимся как в долг по алиментам». И сбил всё, что летело. Потому что самая мощная система противоракетной обороны в мире — это не «Железный купол». Это предстоящий визит свекрови.
Читаю спортивные новости: «Матчи с участием «Краснодара» и «Локомотива» продолжат тур». О, думаю, вот это да! Наконец-то главное дерби тура, битва гигантов, всё дела. Начинаю мысленно накалять атмосферу, представляю, как они там на поле схлестнутся. Открываю подробности, чтобы узнать, кто в фаворитах, а там... «Краснодар» сыграет с «Ростовом», а «Локомотив» — с «Пари НН». То есть они даже друг с другом не играют! Это как анонсировать «вечер с Брэдом Питтом и Леонардо ДиКаприо», а потом выясняется, что они просто в одном городе в разных кинотеатрах попкорн жуют. Спасибо, СМИ, создали интригу из абсолютного ничего. Жду заголовок: «Путин и Байден сразятся за звание сильнейшего» — а в тексте: «Один будет жарить шашлыки в Подмосковье, второй — играть в гольф в Делавэре. Матчи продолжат мировой политический тур».
В Якутии замминистра здравоохранения украл триста миллионов. Суд первой инстанции, посмотрев на цифру, вынес оправдательный приговор. Просто не поверил. Судья, видимо, думал: «Ну не может человек быть настолько жадным идиотом. Это же бюджет целой больницы. Наверное, бухгалтеры нолик лишний дописали, пока мороз щёки отмораживал». Прокурор подал кассационную жалобу, приговор отменили. Система долго моргала, как человек, которому тыкают в лицо фотографией единорога, и наконец выдала: «Ладно, блин, допустим, единороги существуют. Сажайте его».
