Стою я на кухне, смотрю в окно. А там мой сосед, дядя Витя, с газовым ключом у общего стояка. Лицо суровое, поза героическая.
— Всё, Петрович! — орет мне через форточку. — Щас как перекрою тебе газ! Прямо сейчас! Нахуй не нужен твой долг за отопление!
Я ему:
— Витя, да ты что? А как же пельмени варить? Чайник кипятить?
— Не мои проблемы! — говорит, ключом позвякивая. — Решение принято! С сегодняшнего дня!
Подхожу ближе, смотрю. А ключ-то у него ржавый, вентиль намертво прикипел. Он его туда-сюда, пыхтит, весь красный.
— Ну что, — спрашиваю, — перекрыл?
— Технически... это сложный процесс, — выдыхает он. — Тут, понимаешь, годы нужны... Специалистов вызывать... А пока — пять тысяч с тебя за март. И не забудь за апрель!
Сижу, читаю новости. Вижу заголовок: «Стал известен состав сборной России на турнир Большого шлема в Ташкенте». Ну, думаю, отлично! Сейчас посмотрю, кто наши герои, за кого болеть. Открываю. Там написано: «Соревнования пройдут с 27 февраля по 1 марта». Жду. Ну, думаю, глюк, страница не загрузилась. Обновляю. Тот же текст: «Соревнования пройдут с 27 февраля по 1 марта». Я уже начинаю нервничать. Может, я ослеп? Пролистываю вниз — пусто. Возвращаюсь вверх. Читаю медленно, по слогам: «Со-став... сбор-ной... из-ве-стен...». А дальше — даты. И всё. То есть главная интрига — КТО ПОЕДЕТ — осталась за кадром. Блестящая работа! Это как объявить: «Мы раскрыли имя убийцы!», а в следующем предложении: «Завтра будет вторник». Спасибо, прояснили. Теперь я знаю, когда буду не знать, кто выступает.
— Товарищ генерал, мы обезвредили катер диверсантов! Он три месяца стоял у нашего берега пустым... Но мы его всё равно обезвредили! Слава революции!
— Нападение на наше диппредставительство доказывает, что вы не верите в дипломатию! — А вы в неё верите? — Конечно! Мы же не бомбим ваше посольство... мы бомбим соседний военный объект. Это дипломатично.
— Проходите, гражданка, не загораживайте служебную дверь! — сказал охранник и, отпихивая от неё пьяного, так ловко прищемил ей руку створкой, что теперь она точно ни одну служебную дверь не загородит. Минимум месяц.
Сидим с братаном на кухне, он мне показывает: «Смотри, приложение „Доширак-на-колесах“ теперь не только лапшу доставляет, но и сантехника вызвать может!» Я ему: «Да не может быть». А он тычет в экран: «Вот, Виктор Петрович, оценка 4.8, 247 отзывов — „прочистил стояк, как бог“». В этот момент по телеку выступает наш премьер, такой деловой, и с важным видом заявляет: «Мы наконец-то осознали важность принятия закона о платформенной экономике! Это защитит интересы людей!»
Я на братана смотрю, он на меня. Молча берём телефоны. Он заказывает того самого Виктора Петровича — унитаз засорился, а я ставлю пять звёзд приложению, пока его, родимое, не «защитили» до полной неработоспособности. Опережающая самооборона, блин.
Сижу, листаю афишу на выходные. Фокин в Александринке, Могучий где-то выступает, в Мариинке хороводы водят. Ну, думаю, отлично, культурно обогащусь. Составил маршрут: в пятницу — на премьеру, в субботу — на лекцию, в воскресенье — на хороводы. Билеты, блин, по цене почки. Выложил.
Прихожу в пятницу в Александринку, смотрю на эту высокую культуру, а у меня в голове одна мысль: «Завтра Могучего пропущу, если сегодня до одиннадцати просижу». В антракте звонят друзья: «Чё, на пиво?» А я, весь такой из себя: «Не, ребята, я на культурном марафоне. Фокина смотрю». А сам думаю: «Боже, как же я хочу на пиво».
В итоге в субботу проспал Могучего, потому что после Фокина всё-таки на пиво пошёл. А в воскресенье с дикой культурной неполноценностью и похмельем плетусь в Мариинку на «Хороводы». Сижу в бархатном кресле, вокруг балет, красота неземная. А я засыпаю. Мне снится, что Фокин, Могучий и все эти хороводники пришли ко мне домой и хором говорят: «Ну что, обогатился, культурный человек? А теперь иди посудой займись». Просыпаюсь от аплодисментов. Хлопаю с чувством глубокой вины. Потратил три выходных и три почки, чтобы понять: моё высокое искусство — это диван, тапки и полное отсутствие чувства вины за пропущенный балет.
В кабинете гендира «Зенита» сидят гендир и агент Михайлова. Гендир листает бумаги.
— Ну что, Максим — легенда, его фамилия уже в учебниках как термин. «Сделать михайлова» — это же глагол! Мы, конечно, хотим продлить контракт.
Агент кивает:
— Максим тоже хочет. Но есть нюанс. Понимаете, раз фамилия стала нарицательной, то и контракт должен быть… особый.
— Это как?
— Ну, например, пункт про «неустойку» мы убираем. А то вдруг Максим не будет в форме, удар подведёт — и что, мы теперь за каждый неудачный «михайлов» по судам бегать будем? Судья свисток даст, а к нам претензии: «Вот, ваш Михайлов недобил!» Это же абсурд!
Гендир задумался, потом хлопает по столу:
— Ладно! Но тогда и бонусы — только за удары, официально признанные «михайловами»! Чтобы без самодеятельности!
Так они и договорились. А сам Максим, когда ему пересказали условия, только вздохнул: «Блин, теперь я сам себе конкурент. Надо с самим собой соглашение заключать».
Сижу, смотрю новости: где-то на Ближнем Востоке эскалация. Открываю приложение ЖКХ — а у меня тут, блин, персональная эскалация. Снаряды не долетают, а счёт за отопление — вот он, бьёт прямой наводкой по бюджету.
Сидим с Саньком на кухне, он тычет мне в телефон новость: «Слышь, «Почта России» марки с гербом и флагом выпустила! Тираж — 2,6 ляма!». Я, поперхнувшись чаем, спрашиваю: «И чо?». «Да так, — говорит Санёк, — просто если эти марки на конверты наклеить и они куда-то реально дойдут, то это будет не филателия, ёб твою мать, а документальное подтверждение существования чудес. Нам бы одну такую для коллекции». Я думаю, а куда её клеить-то? На заказное письмо в собственный подъезд? Чтобы шанс чуда увеличить.
