Сижу, значит, в кабинете у следователя. Человек в строгом костюме, с каменным лицом, листает толстенную папку.
— Гражданин, вы признаёте, что десятого сентября в двадцать три ноль-ноль вы выложили в интернет аудиозапись?
— Ну, да, — говорю, — кавер записал. «Сигма-бой», только на мотив «В лесу родилась ёлочка».
Он тяжело вздыхает, достаёт лист с печатями.
— Здесь заключение лингвистической экспертизы. Ваша версия, цитата, «создаёт уничижительный образ сигма-самца, дискредитирует его базовые ценности — гринд, одиночество и холодный расчёт, тем самым возбуждая ненависть к данной социальной группе». Это серьёзно.
Я смотрю на него, не понимая.
— То есть… эксперты слушали, как я хриплым голосом ору «Я сигма-ёлочка, в лесу родилась»?
— Анализировали, — кивает он. — Нашли призывы к социальному расслоению. Ёлочка — она же зелёная. Это намёк на доллары. А лес — враждебная среда для одинокого волка-сигмы. Прямая аналогия.
Я молчу. Следователь закрывает папку.
— В общем, пишите объяснительную. И… голос, кстати, неплохой. Но ёлочку вы зря. Она ни в чём не виновата.
Сидят дипломаты за круглым столом, обсуждают сотрудничество, безопасность, торговлю. Иранский представитель с пафосом заявляет: «Друзья мои, братья! Мы открыты для диалога! Рука дружбы всегда протянута к нашим соседям по заливу!»
Все кивают, улыбаются. Арабская делегация даже слегка аплодирует.
И тут иранец, поправляя галстук, добавляет с отеческой улыбкой: «...по ПЕРСИДСКОМУ заливу, разумеется. Просто чтобы мы с самого начала всё называли своими историческими именами. Во избежание путаницы в будущем, так сказать».
Наступает мёртвая тишина. Шейх из одной делегации медленно откладывает в сторону финик и говорит своему советнику так, чтобы все слышали: «Запиши: мы открыты для диалога. Но рука дружбы протянута к нашим соседям по... как его... Аравийскому заливу. Просто для исторической точности, понимаешь? Чтобы сразу всё было правильно».
И вот они уже два часа спорят не о ядерной сделке, а о том, чей пра-пра-прадед на какой лодке там плавал. Дипломатия, блин.
Ну вот, представляете ситуацию: бывшая мисс «Земля-Филиппины», вся такая из себя королевская, с короной в шкафу и походкой от бедра. Жизнь – сплошной глянец, даже дети, блять, рождаются фотогеничными. И вот она, красавица, выкатывает от дома на своём минивэне, а на её месте уже стоит чёрный джип с тонировкой. Она, естественно, бибикает. Из джипа вылезают два типа, лица неразличимы, атмосфера накаляется. Она опускает стекло и говорит голосом, поставленным для конкурсных речей: «Молодой человек, это моё парковочное место!». А один тип, не моргнув глазом, такой: «Значит, королева? А ну, блять, слезай с трона, объясним на пальцах». И начали объяснять. А дети на заднем сиденье, пристёгнутые, смотрят. Старший шепчет маме: «Мам, а они твою корону не отберут?». Вот и вся привилегия.
Сидим мы в Каире в каком-то зале ожидания, пахнет пылью и тревогой. Народ — сплошь дипломаты, наши, из посольства в Тель-Авиве. Сидят, ноутбуки на коленях, строчат отчёты: «Ситуация напряжённая, эвакуацию граждан организуем...». И тут врывается наш атташе, весь сияющий: «Коллеги, отличные новости! За нами вылетел борт МЧС!».
Тишина. Все переглядываются. Один ветеран, лет пятьдесят в МИДе отпахавший, медленно закрывает крышку ноута и говорит, смакуя каждое слово: «Петрович, ты понял иронию? Мы, те, кто по инструкции в случае «Ч» должен раздавать бутылки с водой и строить людей в колонны, сейчас сами будем с благодарностью принимать эти бутылки? Нас, простите, будут спасать?».
Прилетает этот наш «спасательный» Ил-76. Выходит к нам бравый полковник МЧС, весь в нашивках: «Всё, граждане дипломаты, проходите, размещайтесь! Вас ждёт горячее питание и психологическая помощь!». Мы идём по трапу, а у меня в голове одна мысль: «Господи, только бы он не начал мне про «эмоциональное выгорание» рассказывать. Я ему сейчас про три ночи без сна под ракетными обстрелами расскажу, так он сам к психологу побежит». Абсурд, блин, высшей пробы.
Сижу, значит, на этом форуме «Одна страна — один народ!». Обстановка торжественная, народ в галстуках. Выходит лектор из общества «Знание», а это, смотрю, Низами Гаджибалаев, руководитель ТАСС по Кавказу. Все зааплодировали. Он так мудро начал: «Друзья, сегодня я дам вам знание». Я уже ручку приготовил, думаю, щас про тайны мироздания или там про квантовую физику услышу. А он берёт и заявляет: «Первое знание. Завтра, 15 мая, в Карачаевске ожидается переменная облачность, без осадков». В зале тишина. Он продолжает: «Второе знание. Глава КЧР провёл рабочее совещание по благоустройству». Я соседу шепчу: «Это же сводка новостей!» А лектор, не моргнув глазом, выдаёт третье знание: «А теперь самое главное. Вчера в пять вечера на центральном рынке сгорел ларек с чебуреками. Вот вам и высшее образование». Зал взорвался овациями. Кто-то даже заплакал от просветления.
Сидит наша известная блогерша Машенька на лавочке у «Азбуки Вкуса», снимает сторис про осознанное потребление и свой новый люксовый шопер. В кадре только её грустные глаза и авокадо. Внезапно в кадр заходит мужик. Не в телефоне, блять, а в жизни! Подходит и говорит: «Девушка, вы тут не видели серый «Мерседес» припаркованный? Кажется, я вас задел зеркалом».
У неё в голове щёлк. Миллионы подписчиков, которые видят, где она спит, ест и в какой ванной медитирует — это ок. А этот тип в потёртой куртке, который «задел зеркалом» — это уже вторжение в частную жизнь, нарушение границ, триггер! Она не помнит, было ли ДТП. Она помнит, что он испортил кадр. И главное — он не подписан на неё! Это пиздец.
Она включает запись, сквозь слёзы шепчет в телефон: «Поддержите меня, меня сейчас убьют!» — и набирает 102. Приезжает наряд. Мужик, честно, уже сам испуганный, орёт: «Да я спросить хотел! У меня там царапина!». А она, вытирая тушь фирменным платочком, заявляет полиции: «Он вторгся в мой личный контент-план без моего согласия! Я требую протокол!». Участковый смотрит на неё, на мужика, на идеальное авокадо в шопере и говорит: «Гражданочка, а вы не путаете. Реальная жизнь — она по умолчанию без спойлеров и подписок. Идите разбирайтесь». И уехал. Авокадо, кстати, потом в сторис засветилось. Со слезой.
Прихожу в бассейн, а там тренер нового воспитанника учит: сначала доской по голове, потом под воду. Говорю: «Мужик, это же педагогика!» А он мне: «А я не педагог, я спасатель. Проверяю: выживет — значит, пловец».
Стали известны пары 1/8 финала. Теперь сидим, как студенты после деканата: до «экзамена» — месяц, а паника и желание всё проебать уже накрыли.
Выступает Небензя в ООН: «Мир не лишится русской культуры!» А за кулисами ему шепчут: «Василий Алексеевич, вы текст Толстого с «иноагентом» Шекспиром не перепутали? Тот уже в бане».
Сижу, смотрю новости. Выходит эксперт, серьёзный такой, в очках. Говорит: «Граждане! Обнаружена прямая связь между кариесом и болезнью Паркинсона». Я аж чай поперхнулся. Он продолжает, нависая над камерой: «Запустите полость – и тремор, нарушение координации, всё, приехали». У меня в голове картинка: сидит мужик, зубы чёрные, и рука у него трясётся так, что ложка мимо рта летит. Жуть.
Звоню другу, паникую: «Слышал? Чистить надо! Срочно!» А он мне, сонный: «Ага. А ещё, если носки не менять, то Альцгеймер гарантирован. Я вчера по телеку слышал». Я молчу. Он вздыхает: «Слушай, может, они просто хотят, чтобы мы зубы чистили? А то статистика хромает. Вот и пугают чем попало». Задумался. Иду в ванную, беру щётку. Чищу. Вдруг рука дёрнулась – от страха. Вот блин, кажется, я опоздал.
