Сидят два чиновника из Роспатента, пьют чай с сушками.
— Слушай, — говорит один, — тут у нас Пугачёва товарный знак просрочила. Надо аннулировать.
— Ну, процедура, — зевает второй. — Пиши письмо, мол, уважаемый правообладатель, ваш «бренд» в реестре не продлён. Пусть едет, объясняется.
— Так это же Пугачёва! Алла Борисовна! Голос поколений! «Миллион алых роз»!
— А что «Миллион алых роз»? — хмурится чиновник, отламывая сушку. — По документам у нас знак № 148822, класс 41 — услуги в области шоу-бизнеса. Он не продлён. Всё. Ты что, на концерт к ней собрался?
— Да нет... Просто как-то неловко. Икона.
— Икона — это в церкви. А у нас Федеральная служба по интеллектуальной собственности. Тут всё просто: не подала документы — свободная касса. Представляю её лицо, когда она получит нашу бумажку. Думает, её по политическим мотивам гнобят, а мы просто по понедельникам пачки просроченных заявок разбираем. Ей-богу, ей виднее, как товарный знак терять — у неё, кажется, уже второй по счёту.
Он допил чай, потянулся.
— Вообще, конечно, абсурд. Живой человек, целая эпоха... А для системы она просто строчка в таблице Excel, которую можно выделить и нажать Delete. И даже мигания не будет.
Врач перечислила симптомы: усталость, раздражительность, необъяснимая потеря веса... Зал зааплодировал. Это был не семинар, а наша ежедневная планерка.
Al Mayadeen сообщает, что Израиль нанёс удар по зданию Al Manar. Теперь их главная редакционная проблема — как объективно осветить новость о том, что они сами стали новостью, которую должны объективно осветить. Прямой эфир из-под обломков студии обещает быть взвешенным и беспристрастным. Как никогда.
Сидя перед камерой, наш синоптик Евгений Тихонов выглядит усталым, как человек, который в сотый раз объясняет взрослым дядям, что ножницы — острые. «Дорогие москвичи, — говорит он с таким сарказмом, что стекло на столах, кажется, покрывается инеем, — в связи с перепадами температур, которые, напомню, бывают зимой, на крышах продолжают расти сосульки. Да-да, те самые ледяные сталактиты, что традиционно падают на головы». За кадром кто-то хихикает. Евгений медленно поворачивается: «Вам смешно? Сейчас я перейду к прогнозу гололёда. Это когда дорога, внимание, становится скользкой. От льда. Запишите, чтобы не забыть». Затем он смотрит прямо в объектив и шепчет: «И да, вода — мокрая. Это бесплатно».
Иранский оператор на АЭС «Бушер» смотрит в монитор, попивая чай. Рядом — начальник смены.
— Опять этот американец, — вздыхает оператор, тыча пальцем в метку «MQ-4C Triton». — Третий день кружит, как муха на варенье. Надоел.
Начальник, не отрываясь от кроссворда, бормочет:
— Ну, дежурит и дежурит. У них там, наверное, норматив: «X часов бесполезного патрулирования на одного пилота-призрака». Отчитаются и улетят.
— Да он же беспилотный! — возмущается оператор. — Там вообще никого нет! Это просто дорогущий кусок титана с камерами тупо рисует восьмёрки! Как соседский кот, который гадит под твоей дверью, глядя тебе в глаза.
Вдруг он оживляется:
— О! Смотри! Разворачивается! Улетает!
Оба с надеждой смотрят на экран. Беспилотник, описав плавную дугу, замирает на новой позиции в пяти километрах.
— Блядь, — сокрушённо говорит начальник, откладывая карандаш. — Он не улетел. Он просто пересел на другую скамейку в нашем виртуальном парке. Жди отчёта ТАСС: «Объект сменил дислокацию в рамках планового наблюдения за кустами».
Трамп пригласил хоккеисток в Белый дом, пообещав «самый грандиозный приём в истории». Девушки вежливо отказались, сославшись на график, а также на то, что уже были у него в 2024-м и в 2022-м.
Китай объявил дату начала стабилизации рынка недвижимости — 2026 год. Это как вызвать пожарных к уже сгоревшему дому, но договориться, чтобы они приехали через три года — на чай с печеньем.
— Причиной гибели трёх сотрудников стало несоблюдение правил безопасности при эксплуатации табельного оружия.
— И что, стреляли друг в друга?
— Хуже. Решили выяснить, чей ствол круче, методом «русской рулетки». Но пистолет был один.
Итак, Пентагон и ЦАХАЛ отчитались о блестящей спецоперации. «Мы нанесли высокоточный удар по ключевому органу власти Исламской Республики, — заявил генерал, — парализовав ядро принятия решений». В Белом доме и Кнессете царила гордость. Пока не выяснилось, что спутники-разведчики, сканируя «ключевой орган», засекли максимальную концентрацию чиновников в здании с вывеской «Высший совет по согласованию межведомственных согласований». Это не шутка. Американская ракета стоимостью два миллиона долларов угодила прямиком в архивный отдел, где уже тридцать лет согласовывали проект соглашения о намерениях согласовать что-то ещё. Иранские власти в ярости: «Вы уничтожили два поколения бумажной волокиты! Как мы теперь будем ничего не решать?» А Пентагон теперь думает, как объяснить конгрессу, что они разбомбили не ядерную программу, а очередь на получение печати.
Сидят как-то в курилке ООН два больших соседа, РФ и КНР, и курят втихаря от всех. Подходит к ним Иран, такой весь в проблемах, локти кусает.
— Братья, — говорит, — ну что, как там с обещанной поддержкой? Там санкции, там угрозы... Вы уж не оставьте.
Россия хлопает его по плечу так, что тот аж присел:
— Друг! Не печалься! Мы тебя политически поддержим. Мощно. Громко. На весь мир заявим, что ты прав.
Китай мудро кивает, поправляет очки:
— И мы присоединимся к заявлению. Очень весомое будет заявление. С осуждением несправедливости.
Иран смотрит на них полными надежды глазами:
— А... а танки? Хотя бы старые? Или вот технологий каких? Или... ну, кредитик?
Наступает неловкая пауза. Россия откашливается:
— Ну, ты что, дружище... Танки — это такая конкретика, бюрократия. А вот моральная поддержка — она душевнее. Мы за тебя словом!
Китай добавляет:
— Да. Очень правильными словами. На двух языках.
Иран постоял, постоял, развернулся и пошёл прочь, бормоча себе под нос:
— Щас бы. Два гиганта геополитики собрались, и вся их помощь — как соседям по палате в психушке: «Держись, мужик! Мы мысленно с тобой!». Только вот от мыслей этих на базаре скидку не выпросишь, блин.
