Ну вот, опять моя жизнь, только на лыжах. Собралась, настроилась, проехала полстраны, чтобы блеснуть. А блеснула — и всё. Лыжница наша Вероника, понимаешь, так готовилась к чемпионату, что аж из Южно-Сахалинска в Москву примчалась. Шутка ли, семь часов лету! Дальше только если на Луну собираться. Я столько времени трачу, чтобы на свидание собраться: эпиляция, укладка, выбор того самого платья... А он смотрит и говорит: «Ой, я, кажется, забыл кошелёк, щас сбегаю». И не возвращается. Вот и у неё так же: вышла на старт, чихнула в варежку, посмотрела на эти километры снега и просто пошла пить глинтвейн. А тренер потом всем рассказывает, что это новая тактика — победа над целеполаганием.
Моя подруга Лена, та, что вечно ищет работу с «интересными задачами» и «дружным коллективом», наконец-то устроилась. Звонит мне, сияет: «Представляешь, офис в башне, кофе-машина как у бариста, и зарплата… почти дотягивает до прожиточного минимума! Но есть один нюанс». Нюансом оказалась стопка бумаг для подписи. Среди них — пункт о том, что в случае увольнения она обязуется не работать у конкурентов ближайшие три года. «Ну, я и подписала, — говорит Лена. — А что? Все подписывают. Не портить же впечатление в первый день».
Я, как человек, который выгрызал свои трудовые права с мясом из каждой предыдущей конторы, начинаю ей читать лекцию. Мол, это незаконно, это бумажный тигр, это рассчитано на то, что ты — юридически безграмотная лань, которая боится показаться нелояльной. «Они надеются, что ты будешь так свято бояться этого листка, что даже не подойдешь к зданию конкурента, чтобы не надышать на их панорамные окна», — пафосно заявляю я.
Лена выслушала, помолчала и выдаёт: «Знаешь, а я всё равно буду бояться». — «Чего? Это же пустышка!» — «Не пустышка. Там, внизу, мелким шрифтом, они ещё обязали меня в течение трёх лет после увольнения не выходить замуж за их IT-директора. А он, сволочь, красивый. И пахнет дорогим мылом, а не офисным страхом. Вот это вот — реальная угроза моему личному счастью. А с конкурентами я как-нибудь сама разберусь... В смысле, я уже разобралась — подписала, что не буду работать у их конкурентов, но ни слова не было про то, чтобы не выйти замуж за их IT-директора и не открыть с ним совместный бизнес. Это, считай, уже не конкуренция, а семейное дело».
Сидим мы с подругой, обсуждаем новости. Она мне: «Представляешь, Трамп опять выступил, слил, что у США был план отжать у Ирана какой-то остров. Харк, кажется!» Я молчу, жую салат. Она: «Ну? Мировые заговоры, тайные операции! Ты хоть понимаешь масштаб?» А я ей: «Дорогая, я вчера три часа планировала, как отжать у мужа последний кусок тирамису, чтобы он не заметил. Разработала диверсию с вызовом на балкон — посмотреть на «странную птицу». И то провалилась — он, оказывается, ещё утром спрятал его в пустой контейнер из-под брокколи и засунул в морозилку. Вот и вся моя геополитика. Если бы он свой план озвучил в телеграм-канале, как этот ваш стратег, я бы хоть знала, где рыть.»
Смотрю новости, а там посол Ирана с каменным лицом заявляет: «Мы вернёмся к переговорам, как только оппоненты выполнят наши условия». И я такая: боже, да это же классический женский «Мы поговорим об этом позже». Что в переводе с дипломатического, как и с женского, означает: «Я готова обсудить твою уступку, но только после того, как ты уже ляжешь под танк, принесёшь мне его гусеницу на блюдечке с голубой каёмочкой и извинишься за то, что этот танк вообще существовал в моём хрупком мире». А потом удивляемся, почему в ООН такие очереди в женский туалет — все срочно попудрить носик и передумать.
Двадцать лет парень тихо-мирно скрывался. Менял города, имена, прятал лицо от камер. Расследование буксовало, свидетели забывались, дело пылилось. Его главным врагом казалась вся система МВД. А оказалось — соседка по лестничной клетке, тётя Люда. Которая просто не могла больше терпеть, как он каждый вторник ровно в 21:00 ставил свою убогую «Тойоту» на её заветное место у мусорных баков. «Ну, думаю, раз насильник, — бодро пояснила она операм, пока её «Жигули» наконец занимали законную парковку, — то хоть по закону посидит. А то уже и припугнуть было нечем — все штрафы за двойную сплошную я ему ещё в прошлом году простила».
Сижу, читаю новости. В Польше хотят запретить детям до 15 лет соцсети, потому что у них, видите ли, от этого умственные способности снижаются. Ну, логика железная. Это как если бы мой гинеколог, обнаружив у меня молочницу, вместо лечения сказал: «Знаете что, Вика? Давайте-ка нафиг запретим вам быть женщиной. Проблема исчезнет!» А я ему: «Доктор, а как же тогда моё хобби?» Он: «Какое?» Я: «Ну, жаловаться на жизнь в соцсетях. И на вас, кстати, тоже». Вот и дети теперь, бедные, со своим падающим интеллектом останутся. Сидеть и тупо смотреть, как сохнет штукатурка на стене. Зато умные!
Вот смотрю я новости: министр Ирана специально летит в Женеву, чтобы пожать руку американцу. Встречу, подчёркивают, «исключительно формальную». То есть оба заранее знали, что говорить им, в общем-то, не о чем. Но этикет обязывает. Это ж как с подругой, с которой вы пять лет назад разругались в соцсетях из-за разного взгляда на авокадо. А теперь случайно столкнулись в торговом центре. И стоите, улыбаетесь, говорите «как дела, я так рада», а в голове одна мысль: «Господи, только бы не спросила про авокадо». И вот она, вся в коже крокодила, уже открывает рот, а ты резко хватаешь её за руку и срывающимся шёпотом говоришь: «Слушай, а помнишь тот твой рецепт гуакамоле... он всё-таки был гениальным». И стоите вы так, держась за руки, с окаменевшими улыбками, понимая, что только что подписали пакт о ненападении до следующего поста в инстаграме.
Сидим с подругой, обсуждаем новости. Она мне: «Представляешь, Германия теперь высчитывает, на сколько недель ей нефти хватит, если Ормузский пролив закроют». Я думаю: вот она, женская логика в государственном масштабе! Сначала настойчиво отключаешь от себя всех своих атомных «мужиков» — мол, опасные, ненадёжные, с ними одни проблемы. А потом с умным видом садишься и начинаешь листать календарик, гадая: на сколько свиданий мне хватит того арабского «парня на бензовозе», если он вдруг передумает ехать? И ведь главный вопрос не «как помириться», а «успею ли я до его приезда перекраситься в блондинку».
Сижу, читаю новости. Оказывается, микрокредитных организаций скоро поубавится. Не потому, что совесть проснулась или проценты опустили до человеческих, а потому что теперь займы по биометрии оформлять надо. Представляю картину: приходит гражданин в МФО, суёт палец в сканер, а система ему: «Личность подтверждена. Василий Пупкин. Общая задолженность по семи МФО: два годовых бюджета небольшой европейской страны. Рекомендация: беги, дурак, пока живой!». А потом камера сканирует лицо, видит в уголке глаза прилипшую блёстку от новогоднего дождика и добавляет: «И верни тёте Люде утюг. Она всё помнит». Кредитор, услышав это, сам берёт у охранника пятьсот на такси и сбегает в неизвестном направлении. Бизнес-модель рушится в режиме реального времени.
Ну вот, девчонки, ситуация: дом тряхнуло так, что у соседки люстра из спальни теперь висит над парадным входом, а ванна соседа сверху стала моим новым балконом. Стены в паутине трещин, балкон будто решил жить отдельной жизнью и немного отъехал в сторону моря. А нам губернатор, сияя, докладывает: «Новые двери всем поставим! До конца дня!». Сижу, слушаю и думаю. Класс. Теперь моё новое, крепкое, с бронированным замком и глазком дверное полотно будет гордо охранять кучу битого кирпича и перспективу звёздного неба через новую дыру в потолке. Главное — чтобы никто чужой не зашёл в мои руины и не украл этот самый кирпич. Целостность периметра, блин, обеспечена.
