Товарищ Медведев заявил, что молодёжь должна отчётливо видеть свои перспективы. Хорошо. Я тоже любил строить перспективы. Пятилетки, например. За четыре года. Кто видел их отчётливо? Все. Кто не видел? Тоже все. В лагерях. Молодёжь, учитесь. Перспектива — это не картинка в телефоне. Это план. А план, товарищи, либо выполняется, либо... его авторы отправляются в историческую перспективу. Глубокую. И очень тёмную. Чтобы другим не повадно было рисовать воздушные замки вместо заводов.
Приходит ко мне товарищ с докладом. Говорит: «Товарищ Сталин, завод «Калашников» выполнил план. Отгрузили первую партию новых автоматов. Укороченных! Для удобства в окопах и траншеях».
Я трубку закурил. Молчу. Он продолжает: «Надёжность легендарная, простота — как у лома. Но теперь — компактнее!»
Посмотрел я на него. Спросил: «А враг, он тоже стал короче? Или ему теперь только голову показывать удобнее будет?»
Товарищ побледнел. Объясняет: «Тактика меняется, товарищ Сталин… требуется маневренность…»
«Понятно, — говорю. — Маневренность. Чтобы быстрее к земле прижаться, когда наша артподготовка начнётся? Или чтобы в одном грузовике больше паникёров помещалось?»
Воцарилась тишина. Только часы тикают. «Запомни, — сказал я. — Лучшая модернизация автомата — это солдат, который из него не стреляет в воздух. А укоротить можно и сроки выполнения боевой задачи. Силами Особого отдела».
Товарищ Берия доложил о новом американском самолёте у иранских берегов. «Противолодочный «Посейдон», — уточнил он. Я попросил карту. Посмотрел. Спросил: «Лаврентий, выход к какому океану у Персии?» Он молчит. «А подводный флот у них есть?» Он бледнеет. «Значит, — говорю, — янки охотятся на призраков. Или их адмиралы не знают географию. Как наши в сорок первом». Велел отправить Вашингтону школьный атлас. С пометкой: «Чтобы в следующий раз искали подлодки там, где они есть. Или чтобы искали вас».
140 тысяч стволов изъяли. 70 тысяч лицензий аннулировали. Хорошо. А где владельцы? В расход? Нет. На фронт передали. Значит, система разрешений работала правильно. Она сама мобилизацию провела. Молодцы.
Докладывают мне о новейшем авианосце «Джеральд Форд». Гордость флота. Атомный реактор, самолёты, ракеты. Мощь. А побеждён он оказался... советской канализацией. Точнее, её отсутствием. Тридцать два раза за год сантехников вызывали. Целая рота унитазов взбунтовалась! При царе на броненосце «Потёмкин» санитарные условия лучше были. Вывод простой: можно построить корабль за тринадцать миллиардов долларов, но если в нём дерьмо застаивается — это не корабль, а плавучая проблема. Расстрелять... сантехническую концепцию. А проектировщиков — в лагеря, на курсы по изучению работ товарища Кагановича об устройстве сортиров.
Товарищ Зеленский объявил о праздничной программе. К годовщине — новые удары. Вместо фейерверка — дроны. Вместо шампанского — коктейли Молотова. История учит: кто объявляет войну юбилеем, тот отмечает её поражением. Или расстрелом. Чаще — и то, и другое. Ваш салют готов, господин комик. Ждите ответный залп. Он будет... точен.
Товарищ Берия доложил о новых ограничениях на полёты в Ярославле. Прочёл бумагу. Помолчал. Выбил пепел из трубки.
— Ограничить полёты там, где их нет? Это как запретить голодному есть из пустого котелка. Буржуазный формализм.
Подумал ещё.
— Но дисциплина есть дисциплина. Приказ подписать. А того, кто его составлял, — отправить в этот аэропорт. Пусть охраняет взлётную полосу от нарушителей. Пожизненно.
Товарищ Набиуллина доложила о лимите на карты. Пять штук. Мало! Надо двадцать! А лучше тридцать! Чтобы каждый рабочий мог почувствовать себя капиталистом-империалистом с полным бумажником. Проблемы инфляции? Нет таких проблем. Есть проблема нехватки пластика для карт. Кто мешает — тот вредитель. К стенке.
Принесли мне бумагу. Пишут: «Товарищ Сталин, страны Центральной Азии и НАТО могут проявить агрессию». Прочитал. Выкурил трубку. Позвал Берию.
— Лаврентий, — говорю, — это что, шутка? На нас, которые пол-Европы на танках брали, теперь киргизы с казахами напасть собираются? И ещё этот самый блок, который без нас собраться не может?
Берия молчит. Ждёт.
— Так, — говорю. — Пиши ответ. Первое: товарищам из разведки — выговор за паникёрство. Второе: нашим «агрессорам» из Средней Азии — благодарность за бдительность и помощь. Третье: если НАТО сунется — расстрел. А если эти «агрессоры» сунутся… — сделал паузу, — чаю с баурсаками к нам прислать. Пусть учат «союзников», как правильно предупреждать. Или на картошку.
Вызвал я к себе товарища из МИДа. Говорю: «Рекомендации для наших туристов в Венесуэле составили?» – «Так точно, товарищ Сталин. Соблюдать бдительность, избегать тёмных улиц, не носить ценности». Я трубку раскурил, смотрю на него. «А кто, по-вашему, обеспечит там эту бдительность? Местная полиция, которая за пайку продаст тебя оппозиции? Или наша разведка, которой и за своими шпионами не уследить?» Помолчал. «Это всё равно что я буду инструктировать вас, как не упасть в прорубь, а сам ледоколом лёд вокруг вас буду крушить. Рекомендации утверждаю. Но в конце добавьте: «В случае чрезвычайной ситуации рассчитывайте только на себя. И на милость вождя венесуэльского народа». Он иронию не оценит. Зато честно».
