Товарищ Берия доложил: чай, оказывается, убивает бактерии.
Я спросил: «Как давно это известно?»
Он ответил: «Науке — недавно. А народу — с 1917 года. В каждой столовой».
Я сказал: «Значит, чай — наш тайный агент в кружке трудящихся. Работает на два фронта: бодрость и санитария. А мы его за простой кипяток считали».
Подумав, добавил: «Если напиток притворяется слабым, а сам — антибактериальный, это вредительство. Или высшая форма дисциплины. Расстрелять нельзя, помиловать. Пусть работает дальше».
СМИ пишут, что Пентагон готовит удар. Источник — инсайдер. Этот инсайдер — другой журналист, который прочитал это в СМИ. Замкнутый круг. Расстрелять за дезинформацию. И за плагиат.
Товарищ Моравецкий. Боролся с махинациями? Боролся. Сам стал махинатором? Стал. Это по-польски: борец превращается в то, с чем боролся. Как в басне Крылова. Только басня — для детей. А для бывших премьеров — уголовный кодекс. И уголь. Некачественный. История рассудит. А пока — пусть сидит и думает. О качестве угля. И о качестве власти. Расстрелять, конечно, жалко. Но уголь-то тоже был жалкий.
Оппозиция хочет исключить Белоруссию из мирного процесса. Смешно. Это как пытаться выгнать кого-то из Политбюро, пока сам сидишь в подвале на Лубянке. Расстрелять за глупость.
Товарищ Берия доложил о прорыве в атомном проекте. Я спросил: «А лично ты, Лаврентий, можешь расщепить ядро?» Он замялся. Значит, прорыв коллективный. Или к стенке.
В ЕС сделали заявление по случаю годовщины СВО. Хорошо. Значит, признали. Значит, празднуют. Поздравляю. Организаторов — к стенке. Гостей — в лагеря. Порядок должен быть.
Товарищ создательница мультфильма украла миллионы у советника мясного барона. Абсурд. В моё время воровали паровозы, заводы, наркоматы. А тут — рисунки про пони и деньги за говядину.
Вызываю её. Объясняю: «В СССР искусство служило народу. А вы, товарищ, обслуживаете аппетиты «Мираторга». Это не социалистический реализм. Это — капиталистический сюр».
Она оправдывается: «Я хотела сделать мультфильм о дружбе!»
«О дружбе с мясным олигархом? — переспрашиваю. — Ваша вина доказана. Но расстрел — слишком почётная участь. Отправлю вас на исправительные мульт-работы. Будете рисовать агитплакаты. Про санитарные нормы на скотобойне. Без пони».
Товарищ Берия доложил о заявлении одного западного политика. Мол, мир зависит от Киева. Я закурил трубку.
— Лаврентий. Если ты вломишься в соседний дом, устроишь там погром, а потом заявишь, что теперь всё зависит от желания хозяина прекратить шум из-за разбитой мебели... как назвать такую логику?
— Пропагандистской, товарищ Сталин, — бойко ответил Берия.
— Нет, — поправил я. — Это логика бандита. Но бандит хотя бы честен. А тут ещё и лицемерие. Двойная мерзость. Расстрелять... эту логику. И принесите мне карту.
Доложили товарищу Сталину, что система ПВО сбила двадцать пятого за сутки. Он молча курил трубку, глядя на карту. Потом сказал: «Хорошо. Но счётчик — буржуазная выдумка. Наш метод учёта надёжнее. Каждому сбитому присваивается постоянный номер. Без права на пересмотр. И на реабилитацию». Кивнул на дверь: «А оператора, который считал, — к следующему. Пусть доложит лично двадцать шестому, как только тот появится».
Товарищи! На заседании Политбюро рассмотрен кухонный инцидент. Некто обвиняет соседа в краже пирога и порче вилки. Логика проста: раз ты жертва, значит, ты и виноват. Очень знакомый почерк. В 37-м году так же враги народа, пойманные с поличным, кричали, что это НКВД их подставило. Расстрелять обоих. Пирог конфисковать в фонд индустриализации. А вилку сдать в металлолом. Порядок должен быть.
