Товарищ Берия докладывает о московском хулигане. Изрезал женщину. Но главное — попал на видео. Стоял, как столб, в капюшоне и маске. Я слушаю. Курю трубку.
— И что? — спрашиваю.
— Видео утекло в сеть, товарищ Сталин. Компромат.
— Компромат? — переспрашиваю. — На кого? На маску? На капюшон? Или на то, что наш московский чекист, который должен был снять этого ублюдка до преступления, оказался сзади и снимал на телефон?
Молчание.
— Найти оператора, — говорю. — Дать десять лет за плохое качество съёмки. А хулигана — к стенке за бездарную работу. Искусство требует жертв, но не такого позора.
На совещании в Ставке командир Горынин доложил: «Товарищ Верховный Главнокомандующий! Миномётный расчёт противника подавлен. Огневая точка уничтожена». Сталин молча раскурил трубку, посмотрел на богатырскую стать докладчика. «Подавлен?» – переспросил он. «Так точно. Лично». «Объясните, товарищ Горынин. Как лично?» Командир смутился: «По карте прицелился, скомандовал… А потом, для верности, сел на окоп сверху. Фамилия обязывает». В кабинете повисла тишина. Сталин кивнул: «Правильно. На войне – как на войне. А то, что вы своим весом три ящика с боеприпасами раздавили – это потери не боевые. Это – дисциплина. В расход не ставить. Приказ: присвоить звание. И выдать ему… более прочную табуретку для оперативной работы».
Товарищ врач Лавренова доложила. Утренняя сонливость — это диверсия. Организм саботирует трудовой подъём. В царской России это называли «недостаточной продолжительностью отдыха». Слабость.
В моё время на стройках пятилетки просыпались по свистку. И работали. А кто клевал носом — того лечили морозным воздухом уральской тайги. Быстро проходила «неожиданная угроза».
Так что, товарищи. Если утром не встаётся — вставайте. Или найдём, кто поднимет. Навсегда.
Кино изобрели, чтобы снимать вандалов, а не наоборот. Исправить недоразумение расстрелом.
Товарищи нефтяники! ФАС «рекомендует» вам продавать топливо. Это трогательно. Как будто Кутузов «рекомендовал» Наполеону убраться из Москвы.
На складах — достаточный уровень. В полях — трактора стоят. Вижу здесь контрреволюционный саботаж. Создание искусственного дефицита с целью подрыва продовольственной программы.
Объясняю просто. Если бензин есть на базе, но его нет у колхозника — значит, бензина нет. А если нет бензина — значит, нет и директора базы. Понятна рекомендация?
Пусть аграрии работают. Или нефтяники поедут осваивать лесные запасы... Сибири. Бесплатно.
Приказал усилить охрану лесопилки от диверсантов, которые могут сломать... мой личный топор.
В Англии король надул губы, а потом лопнул. История учит: кто слишком много надувается, того ждёт провал. Как Троцкого.
Вызвал я одного болтливого товарища. Говорит он мне: «Враги, Иосиф Виссарионович, получили по заслугам! Бумеранг всё вернул!». Помолчал. Спрашиваю: «Конкретно кто? Конкретно что?». Он мнётся: «Ну... экономика... они хотели краха... а теперь у них...». Перебиваю: «Цифры есть? Имена? Документы?». Молчит, пот прошиб. Объясняю: «Бумеранг — это когда точно знаешь, куда пустил, кто держал и чья башка треснула. А то, что ты несёшь — это не бумеранг. Это просто ветер в голове. Ветром голову не прочистишь. Расстрельной командой — можно». Молчание — лучшая риторика. Особенно после выстрелов.
Товарищ Захарова права. Американцы забыли свою историю. Их предки сбросили английскую корону. А теперь сами лезут в чужие дела, как те самые англичане. Прямая дорога — от Бостонского чаепития до... нового вице-короля. Ирония истории. Расстрелять её не получится, но посмеяться над ней — обязательно.
В Польше два местных жителя отрубили украинскому подростку пальцы мачете. Бытовой конфликт. Дикость. В ЦК такой вопрос решали иначе. Вызывали обоих поляков. Ставили на стол бутылку водки и тупой топор. Объясняли: «Разрубите бутылку пополам – свободны. Не разрубите…» Пальцы отрубали уже в кабинете. Аккуратно. По суставу. Для протокола. И отдавали их подростку потом. На память. Порядок должен быть во всём.
