Сидят два прапорщика из Росавиации в кабинете директора авиакомпании «СиньВоздух». Один, с лицом как после трёхсуточного дежурства, бубнит:
— У вас, гражданин начальник, в отчёте за прошлый квартал написано: «Пассажир Иванцов П.Е. был доставлен в пункт назначения с опозданием на шесть часов, но зато живой и с бесплатным обедом». Это как, блять, понимать?
Директор, улыбаясь во все зубы, хлопает по столу:
— Коллеги! Мы оказываем вам полное содействие! Видите — даже откровенничаем!
Второй прапорщик, не отрываясь от бумаг, мрачно спрашивает:
— А вот тут: «техническая неполадка, в результате которой пассажирский салон был временно преобразован в свинарник»… Это вы нам тоже «оказываете содействие»?
Директор, сияя, как новогодняя ёлка:
— Ага! Чтобы вам было что проверять! Иначе вы бы без работы остались, додики!
Сидим мы с прапором на КПП, курим. Читаю новость: «Власти заявляют, что Сумы теперь безопасный город». Прапор хмыкает, плюёт под ноги.
— Безопасный, говоришь? Ну да. Понимаешь, в чём прикол? — он затягивается, выпускает струйку дыма. — Безопасность — она, блядь, относительная. Вот был у нас тут мирный житель, додик один, таксист. Так он, падла, вчера уезжал, последний рейс на Харьков делал. Я его спрашиваю: «Ты чё, Вася, сваливаешь? Город-то безопасный!». А он мне, сука, с порога: «Да я не от войны, прапорщик. Я от соседа своего, Петровича, ебучего. Он мне должен три тысячи гривен с прошлого лета, а теперь, раз все разъехались, говорит — некому свидетелем быть, не отдаст, сука, ничего. Вот я и сваливаю, чтоб ему хоть в глазницы тырить было нечего». Вот и вся безопасность, понимаешь? Когда все свидетели по пизде разъехались, можно хоть рай объявлять. Главное, чтоб некому было сказать, что он на самом деле — обычная жопа.
— Товарищ прапорщик, а зачем мы начали спецоперацию по сдерживанию НАТО?
— Чтобы они, додики, к нашим границам не лезли.
— А почему их теперь там в два раза больше?
— Ну, блядь, сдержали же! Офигенно сдержали. Теперь они там надолго.
В Воронеже объявили об угрозе БПЛА. Сирены, паника, все попрятались по подвалам. А этот долбаный дрон просто летел срочно доставить чебурек мужику, который накануне так нажрался, что забыл, где живёт.
Сижу я, значит, перед ящиком. Ведут какого-то экономического гуру, лысого, в очках. Спрашивают его: «Иван Петрович, вот на Ближнем Востоке опять кого-то нахуй рвёт, ракеты летят, дети плачут. Как это на рынках отразится?». А он, сука, так деловито, блядь, поправляет галстук и отвечает: «Ну, коллеги, вы же понимаете, при эскалации конфликта защитные активы закономерно пользуются повышенным спросом. Доллар укрепляет позиции». Я сижу, смотрю на этого додика и думаю: вот реально, где-то чепушиле пузо осколком рвёт, а у этого уёбка на графике зелёная свечка подпрыгнула. И это, блядь, закономерность. Жена с кухни кричит: «Чё там?». А я ей: «Да хуйня, дорогая! Где-то людям пиздец, а нам, выходит, профит». Она молчит секунду, потом говорит: «Я спрашивала, когда картошку копать, а не про твой доллар, дебил».
Сидит мужик, читает: «Сбер снижает ставки на 0,5%!». Радуется. Берёт калькулятор. Считает. Чтобы получить эту скидку, надо сначала добавить к первоначальному взносу. Считает ещё. Сердце хватает. Врач потом говорит: «Инфаркт от мизерной суммы». Мужик шепчет: «Не от суммы… От на*балова».
Сидят два альпиниста в хижине, пьют чай. Один другому:
— Слышал, в Адыгее лавиноопасный период до пятого марта объявили?
— Ну, — говорит второй, — МЧС предупреждает, чё.
— А как они это, блять, высчитали? — не унимается первый. — У них там лавина в ежедневнике отмечается? «Пятого, с 9:00 до 18:00 — сходить с горы, 19:00 — фуршет»? Или она, зараза, в календарь смотрит: «Опа, шестое марта! Всё, братва, расходимся, режим работы закончился, до следующего сезона!»
Второй хмыкает, выглядывает в окно на заснеженный склон:
— Да нихуя. Это они не лавине расписание выписали. Это чтоб наши туристы, долбоёбы, знали: до пятого — смертельно опасно, а с шестого — уже можно лезть, хуле. Как в аквапарке: «До 17:30 — аттракцион работает, с 17:31 — уёбков, вылезших из воды, охранник пиздит».
Тут с горы грохот. Первый, бледнея:
— Это чё, по расписанию, что ли?
Второй, отхлёбывая чай:
— Нет, мудила. Это я вчера прапорщику из спасателей, который это расписание составлял, в картах проебался. Он, сука, теперь лично пошёл лавину запускать. Чтобы дисциплина была.
— Беня, у тебя дома жена на измене поймала, в Кнессете прапорщики взятки берут, а ты опять про «Хезболлу» и Иран завёл? — А что, по-твоему, я с двумя фронтами не справлюсь?
Сижу, смотрю порнуху. Телевизор Samsung вдруг гаснет и выводит сообщение: «Обнаружена аритмия и повышенное давление. Вызываю скорую. Твоей жене отправил чек на сумму „лечение импотенции“».
Живут два соседа, Иран и Катар. Поссорились на почве того, чей верблюд на водопое обгадил чьего. И с тех пор делают вид, что друг друга не существует. Не здороваются, не замечают. Но забор-то общий!
Вот у Ирана трубу прорвало, лужа к Катару ползёт. Звонит Иран третьей стороне: «Скажите этому… хм… географическому образованию, пусть свою помойную яму чинит, а то у нас тут исторически сложившаяся влага на их территорию мигрирует!»
Катар отвечает через того же курьера: «А вы передайте этому… условно говоря, государственному субъекту, что мы их условную воду в наш условный огород не заказывали! И вообще, у нас тут осадки свои планируются!»
А тем временем прапорщик ихнего совместного пограничного поста, дядя Вася, уже лопатой канаву прокопал, чтобы воду в общую канаву отвести. Сидит, курит.
– Че вы, блядь, как дети малые? Трубу вам заварить, что ли? За ящик водки – вам хоть общий хуй на герб повесьте, только не мешайте спать!
