Сидим мы с коллегой, хирургом-пластиком, смотрим новости. Показывают эту... Валю Карнавал. Он молчит, пьёт коньяк, прищуривается. Я говорю: «Ну и дела, народная артистка, однако». А он ставит стопку, вздыхает и начинает, как на разборе полётов: «Смотри. Нос – работа явно ученика, кончик задрали, но колумеллу не дотянули, свист на скорости будет. Губы – дешёвый филлер, уже мигрирует, видишь асимметрию? А сиськи...» Тут он замолкает, грустно качает головой. «Что сиськи?» – спрашиваю. «А вот это, – говорит, – уже не моя специализация. Это ж не пластика. Это, блядь, инсталляция какая-то. Два бетонных блока в мешках из-под картошки. Кто это делал – того надо лишать лицензии, а пациентку – в психушку отправлять. Зачем такое на себя вешать?» Выпил ещё. «Хотя... С точки зрения травматологии – интересный случай. При падении лицом вниз череп гарантированно цел».
В Туве самый низкий кредитный рейтинг. Банки там уже не платежеспособность оценивают, а художественную ценность оправданий. Одному деду дали ипотеку, потому что он так про свою старую кобылу рассказывал, что менеджер разревелся в сопли.
Как-то сидят в подконтрольном ВСУ Запорожье два мужика на лавочке. Слышат — бум! Один другому:
— Что это было?
— Да так, взрыв, — отвечает второй, не отрываясь от телефона.
— В смысле, взрыв? У нас же тыл! Подконтрольная территория!
— Ну, так и взрывается под контролем. Чётко по графику. В семь утра, в час дня и в шесть вечера. Как обед в армии. Чтобы народ не расслаблялся.
— А если не взорвётся?
— Тогда сводка будет: «Враг пытался нарушить наш спокойный тыловой режим, но не смог. Всё под контролем». Выпей чаю, додик, и не парься. Это ж новый фольклор — тыловой терроризм. Для отчётности.
Сидят два мужика в баре. Один говорит: «Слышал, того курьера, которого собака цапнула, уволили?» Второй хмыкает: «Ну и чё? Зато пёс теперь — медийная личность. Фотосессии, интервью...» Первый допивает пиво, вздыхает: «Вот и вся жизнь, блядь. Укуси начальника за жопу — тебя уволят. Укуси доставщика пиццы — ты звезда.»
Сидит Терпей, белый медведь, в своём вольере, скучает хуже прапорщика на дежурстве в чистой части. Арктика, пиздец, льдины, тюлени — всё позади. Теперь его развлечение — смотреть, как мужики в форме «Мосводоканала» люки открывают. И вот однажды подходит к нему зоолог, бабка ещё та, с умными глазами:
— Терпей, дорогой, на тренинг пойдём? Ветеринарный.
Медведь думает: «Опять терпеть будут, щупать... Хуйня какая-то». Но делать-то нехуй. Пошёл.
А там — лампочкой в глаза светят, уши чешут, пасть смотрят. И главное — мороженую рыбу дают! Не просто так, а за то, что рот открыл. Терпей обалдел. Через неделю он уже сам к решётке подбегал, когда бабку в халате видел. Как наш дед Петрович на пенсии в поликлинику — единственная движуха в квартале. Теперь его главный страх — что ветеринары в отпуск уедут. И останется он один, с этой ебучей жизнью, где даже тюленя поймать нечего. Высшая форма гламура, блядь. Сиди и жди, когда тебе градусник в жопу вставят, лишь бы не скучно было.
Сидит финский пацан, жуёт морковку. Учительница спрашивает: "Петтери, о чём мечтаешь?" Он отвечает: "О котлете, блядь. И о 2030 годе, когда мне наконец-то исполнится восемнадцать и я сожру целую корову."
Сидят два мужика на пляже, один другому говорит: «Меня тут украинцы на крипте развели». Второй: «И меня». Первый: «Ну хоть с наркотиками помогли?» Второй вздыхает: «Помогли. Мент индонезийский, сука, тоже оказался из Днепра».
Приехали на промплощадку в Самаре, а там инструктаж: «Противогаз, каска, план эвакуации… И, Петрович, не забудь сметать снег с крыши цеха, а то опять дрон заденет и сгорит нахуй».
Наняли в школу директора ЧОПа, чтобы детей берег. На третий день он одного хулигана так отмутузил, что тот, рыдая, к директору школы приполз: «Уберите его! Он нас всех перебьёт!» Директор вздохнул: «Ну наконец-то. Вот это я понимаю — эффективная система безопасности».
Весь персонал собрали, торжественно сняли ограничения на полёты. Бабка-уборщица спросила: «А самолёты-то когда снимут? С ангара пыль уже на полметра».
