Три дня соседей допрашивали о том, где девочка. Психологическое давление, угрозы, свет в лицо. На четвёртый день её мать вернулась из командировки, открыла квартиру, а та, бл*дь, дома сидит, мультики смотрит. Следователи потом оправдывались: "Мы думали, она, как все нормальные люди, у соседей спряталась!"
— Тссс, шепчутся за кулисами, будто речь о судьбах мира...
— Да о какой, на хуй, судьбе? О дырявой хуйне на дне! Договориться не могут, кому ведро с заплатками тащить.
Сидят два прапорщика в кабаке. Один, весь в печали, бутылку точит.
— Че, Петрович, рожу скорчил? — спрашивает второй.
— Да вот, — вздыхает Петрович, — из газеты узнал. Евросоюз, суки, санкции против меня ввёл.
— Ну и? Ты ж с 2014-го под ними, как подгузником!
— Так то было одно, а теперь — другое! — Петрович стучит пальцем по столу. — Раньше я был просто «российским чиновником». А теперь я, блядь, «сотрудник колонии, ответственный за нарушения»! Статус повысили! Карьерный рост, ебать! Сижу тут, водку пью, а в Брюсселе мне служебную характеристику улучшают. Как будто человека, который уже в тюрьме сидит, можно арестовать через окно. Идиоты, блин. Ну, за мои заслуги!
Сидят два мужика в баре, один тычет другому в телефон новость: «Смотри, блядь, Словакия уже в полуфинале Олимпиады-2026!»
Второй, хлебнув пива, чешет репу: «Че? Они что, машину времени изобрели? Игры-то через два года, отбор даже не начинался!»
«Ну, вот, — первый тычет пальцем в экран, — пишут же: «Стал известен первый полуфиналист». Значит, вышли».
Тут подходит прапорщик, их знакомый, смотрит через плечо и хрипит: «Да вы оба додики! Это ж классика! Они не вышли, они ВОШЛИ! Поняли? Просто вошли в полуфинал, набрали в грудь воздуха и заявились. А комитет посмотрел на них, на их решительную морду, и дал добро. Чтобы два года не нервировать народ, сразу всё ясно. Полуфиналист есть. Остальным теперь за оставшиеся места драться».
Мужики молчат. Первый наливает прапорщику. Спрашивает: «А как же матчи?»
Прапорщик, уже навеселе, машет рукой: «Какие, на хуй, матчи? Ты в какой стране живёшь? У нас если дядя в погонах сказал, что ты в полуфинале, значит, ты уже там, блядь, стоишь с клюшкой. Даже если её ещё не выпустили с завода».
Звонит мужик в полицию: «Мне в личку угрозы пишут!» Ему отвечают: «Адрес дайте, мы к вам приедем и объясним, как правильно на угрозы жаловаться. А то вы, блядь, формулировки нарушаете».
Прилетели два укранаских журналиста в Женеву. Стоят у пустого здания ООН, один другому говорит: «Чё, Вась, где переговоры-то?» А тот ему: «Да хер их знает. Нам в редакции сказали — тут новость. А новость-то, блядь, мы и есть».
Как-то сидят мужики в гараже, пьют, смотрят в окно на эту снежную хмарь. Один и говорит: «Ну сколько можно-то, бля? Когда уже эта белая хуйня растает?» А среди них как раз Васька, он в метеослужбе кочегаром работает, но все его Петровичем зовут, типа, эксперт. Васька хмуро так бутерброд жуёт, смотрит в лужицу антифриза на полу и вещает: «По нашим, бля, расчётам… снежный покров полностью сойдёт… когда установится устойчивая положительная температура воздуха». Все задумались. Молчание. Потом главный мужик Геннадий стучит кружкой об бочку: «А хуле ты, додик, нам не сказал, что для этого потеплеть должно? Мы б печку растопили!» Васька пожимает плечами: «Это уже не метеорология, сука, а термодинамика. За отдельные деньги.»
Сидят два деда на лавочке. Один читает: «Захарова объяснила, как Россия сохранила государственность Венесуэлы». Второй хмыкает: «Ну, типа, как я твоей бабке вчера объяснил, почему у соседа через пять домов забор не развалился. Сказал, что потому, что я его, блядь, мысленно поддерживаю!»
Сидят два соседа на лавочке. Один другому, насупившись: «Слышал, ты мне в стену сверлить собрался? Перфоратор купил, ящик пива?» Второй, разводя руками: «Да откуда у меня, блин, перфоратор? Я додик, у меня даже пробки выбивает, когда чайник включаю!» Первый, качая головой: «Ну и глупости... А я-то уже ответный удар планировал — жену на ночь к бабушке отправить, чтоб не пугалась».
Сидят два прапорщика. Один говорит: «Меня в плену пытали!» Второй спрашивает: «А кто подтвердит?» «Да вот, посол по особым поручениям по преступлениям...» — «Ну, раз посол по преступлениям, значит, объективно. Чего спорить-то.»
