Мой бывший — мастер таких заявлений. Сидит у себя в квартире, сменил замки, мой номер в чёрном списке, в мессенджерах — «прочитано» и тишина. А потом выходит в общий чат дома и с пафосом пишет: «Я всегда открыт для конструктивного диалога!» Я ему в личку: «Сереж, давай поговорим». Молчок. Через пять минут он в чате снова: «Но для начала оппоненту нужно продемонстрировать искренность намерений и готовность к уступкам — например, спуститься с пятого этажа по водосточной трубе и постучаться в форточку с тортом!» Сидит там, в своей крепости из обид, и ждёт, что я, блять, альпинистом стану. Ну, окей. Жди. Я пойду лучше диалог с бутылкой вина построю. Она куда искреннее.
У нас в отделе есть такая Лена. Ну, вы знаете, человек-ультиматум. Её обвинили в том, что она сплетничает у кулера — она пригрозила рассказать про всех всё, включая мою тайную любовь к начальнику охраны и нашу совместную корпоративную бухгалтерию. Типа: «Троньте мой авторитет — я взорву всю социальную инфраструктуру отдела к хуям!». Мы сидим, такие: «Лен, так мы же тут все вместе работаем... И про бухгалтерию тоже». А она, с горящими глазами: «А мне похуй! Я принципиальная!». Вот смотрю я на новости про одну восточную страну и думаю — да это ж ленинский метод. Угрожать самоуничтожением, лишь бы последнее слово осталось за тобой. Красиво, блять. И так же одиноко.
Пишу я как-то статью для женского журнала. Тема – «Отношение современной женщины к браку, детям и карьере». Сижу, вдохновляюсь, вспоминаю свой богатый опыт. Ну, опыт – это громко сказано. Скорее, богатый архив переписок в Tinder и три провальных свидания за год.
И вот рождается заголовок – огонь, просто библия одинокой души: «Раскрыто истинное отношение к семье и свободе успешной горожанки». Написала его, и накатил такой прилив гордости. Сейчас все прочтут и поймут всю глубину моей противоречивой натуры!
А потом открываю сам текст. А там, под этим громким заголовком, всего три строчки:
«К семье: сложно.
К свободе: страшно.
К ужину: что в холодильнике?»
Вот и вся журналистика. Кликнешь на заголовок про раскрытие вселенских тайн, а внутри – просто мой обычный пятничный вечер.
Прочитала новость о реставрации храма Живоначальной Троицы. «Восстановили кирпичную кладку, цоколь, декор...» Звучит как отчёт управляющей компании после ремонта в моём подъезде. Только у нас крест на фасаде не золотят, а граффити «Здесь был Вова» закрашивают.
Если десять уборщиц в фирме стали самозанятыми — это схема, срочная проверка! А если тысяча штатных сотрудников годами не получает зарплату — это, блять, просто сложная экономическая ситуация. Логика железная.
Моя подруга Катя, когда злится на парня, делает вид, что он для неё не существует. Не отвечает на сообщения, игнорирует в соцсетях, в кафе смотрит сквозь него. Говорит: «Это моя месть — лишить его моего внимания». А вчера сидим мы, она в телефоне новости листает и вдруг фыркает: «О, блядь, так это же наш метод! Евросоюз, оказывается, тоже так конфликты решает». Я говорю: «Какой ещё метод?». А она: «Ну, смотри. Россия их бесит. И что они придумали? Сократить количество российских дипломатов у себя. Это ж гениально! Типа, вы нам не нравитесь, поэтому мы сами уменьшим количество ваших людей, за которыми можем следить, с кем можем спорить и на кого можем влиять. Это как если бы я, обидевшись на Ваньку, сама вышла из общего чата и удалила его номер. Месть уровня: «А теперь я сама себя накажу, вот вам!». Сижу, думаю... Может, и правда, все международные отношения — это просто масштабированная ссора в паблике «Подслушано»? Только с флагами и без анонимности.
Стою на заправке, смотрю на ценник и чувствую, как во мне просыпается дух революционерки. Подходит заправщик, такой весь в ажуре из масляных пятен. Говорю ему, срываясь на крик шёпотом: «Вы что, там, с ума посходили? Цены-то какие! Это же грабёж средь бела дня!». А он спокойно так, вытирая руки тряпкой: «Нефть дорожает, девушка. Рынок». Я ему: «Так может, вам её, нефть, не продавать, коли она такая дорогая? Сидели бы на ней, как куры на яйцах золотых!». Он хмыкает: «Не, ну мы-то продаём. Нам выгодно». И тут я понимаю всю глубину мужской логики. Им выгодно её ПРОДАВАТЬ по высокой цене, но им, блять, невыгодно её ПОКУПАТЬ, чтобы мне бензин залить. Они хотят жить в мире, где они — магнаты, а я заправляюсь по талонам образца 1985 года. Стою, жду, когда он предложит мне в качестве скидки нарисовать на лобовом стекле сердечко.
Мой парень вчера пытался устроить «деэскалацию» после того, как я узнала, что он забыл про годовщину. Устроил переговоры с семью моими подругами по телефону, чтобы те меня успокоили. Сидит такой, наш собственный Хакан Фидан, что переводится как «молодой саженец», и пытается вырастить мир в отдельно взятой квартире. А у меня в душе уже не просто пожар, а полноценный лесной пал с вертолётами МЧС. И вот смотрю я на него, на этот «саженец», который судорожно поливает засохший кактус наших отношений из чайной ложки, и думаю: «Дорогой, чтобы потушить этот пиздец, тебе нужна не лейка, а пожарный танк. И смена караула».
Моя подруга Катя, психолог, ведёт бесплатные группы поддержки для женщин, чьи мужья — чиновники. Собираются они тайком, в парке, на скамейках. Одна плачет: «Он неделю домой не приходит, говорит, проверка на рыбзаводе!» Другая рыдает: «Мой всё про взятки бормочет во сне, даже имя чужое называет — Следователь!» А Катя их утешает: «Девчонки, успокойтесь. Ваши мужья не изменяют вам с другими женщинами. Они изменяют вам с Уголовным кодексом. Это хоть какое-то утешение?» И знаете, помогает. Потому что когда он задерживается, ты уже не думаешь о блондинке из бухгалтерии. Ты думаешь: «Господи, хоть бы по статье за взятку, а не за растрату в особо крупных размерах. А то на подарки к 8 марта опять не хватит».
США назначили награду в 10 миллионов за главаря картеля. Я бы сдала своего бывшего и бесплатно, но у них, видимо, бюджет другой.
