Вчера в шикарном дубайском молле «Эмирейтс» россияне устроили осаду секции с гречкой. Местные охранники, увидев эту слаженную атаку на полки, вызвали подкрепление. Думали, что это беспорядки. А это просто скидка в 3 дирхама.
Мой друг — большой специалист по международным отношениям. Сидит, читает новости и философски рассуждает: «Вот, понимаешь, вся мировая дипломатия построена на парадоксах. Возьмём классику: чтобы добиться мира, нужно начать войну. Чтобы остановить агрессора, нужно его разбомбить. Чтобы спасти деревню, её необходимо разрушить». Я ему говорю: «Это же полный бред, война есть война». А он мне, снисходительно улыбаясь: «Ты просто не дорос до высшей политической математики. Смотри: неделя непрерывных бомбёжек — это минус семь дней мира. Но если бомбить «сколько потребуется», то в какой-то момент количество переходит в качество, и минус на минус даёт плюс. Получается вечный мир. Гениально и просто». Теперь он консультирует одного бывшего президента в соцсетях. Пишет ему: «Дональд, ты гений. Ты открыл формулу: бесконечная война равна вечному миру. Нобелевку тебе теперь просто обязаны дать. По физике. За открытие новых агрегатных состояний хуйни».
Зеленский отложил переговоры по Украине из-за Ирана. Это как если бы в горящем театре артист попросил паузу — ему нужно срочно дать интервью про пожар в соседнем цирке.
Сидят в Госдепе два статистика, пьют кофе. Один другому говорит: «Слушай, а давай посчитаем, сколько наших с Ближнего Востока вернулось?» Второй, не отрываясь от монитора: «Да легко. Берём всех, кто прилетел в Нью-Йорк, Лос-Анджелес и Майами. Получается 24 тысячи. Идеальная цифра!» Первый морщит лоб: «А те, кто в Канаду подался? Или в Мексику на машине? Или те, кто ещё в воздухе, над Атлантикой?» Второй делает глоток кофе, вздыхает: «О, это уже не статистика, дружище. Это — реальная жизнь. А её, как ты знаешь, в отчёты не впишешь. Там погрешность». И дописывает в документ мелким шрифтом: «Не учтены те, кто поехал не туда, ещё едет или просто передумал». Вот так и рождается официальная картина мира: кристально чистая, абсолютно точная и начисто оторванная от действительности. Как мои шансы на Нобелевскую премию мира.
Представляете, летят наши сибиряки из -30 в +30, из снежной крупы на золотые пески. В салоне уже пахнет дубайским Duty Free и обещаниями вселенской роскоши. Стюардесса объявляет: «Готовимся к штатному приземлению». Люди радостно смотрят в иллюминатор, ожидая увидеть Бурдж-Халифу, а там... верблюд. Одинокий, унылый верблюд и какая-то пыль. Голос снова звучит из динамиков: «Добро пожаловать в Карачи! Это была наша штатная альтернатива Дубаю. Всё по инструкции». И сидит мужик в ушанке, смотрит на пальму, нарисованную мелом на ангаре, и тихо, с сибирским спокойствием, говорит: «Ну что ж. Гольф-клуб, я смотрю, тоже штатно на ремонте. Пойду хоть плов штатный поищу». Абсурд в том, что всё идёт строго по плану, но план этот, судя по всему, составлял большой любитель крепких напитков и географических сюрпризов.
Теперь по полису можно получить нанороботов, которые будут бороться с опухолью изнутри. Очередь на их установку — всего восемь лет. Зато рак подождёт — он у нас воспитанный.
Представьте картину: человек, в чьи обязанности входит организация выборов по всей стране, следит, чтобы всё было честно, прозрачно и по закону. Он — главный арбитр, судья на этом поле. А потом этот самый судья спокойно снимает судейскую мантию, надевает футболку с номером и выходит на поле играть за одну из команд. Причём не просто играть, а в роли капитана! И команда эта — не та, за которую он болел с детства, а какая-то абстрактная, из далёкого региона, где он, возможно, пару раз бывал с проверкой. И он такой: «Что? Всё честно! Я сам за собой прослежу, чтобы я себе не подыгрывал. Если что — я себе вынесу предупреждение. Или даже удалю себя с поля до конца матча. Ну, в крайнем случае». Абсурд? Нет, друзья, это просто новый уровень ответственности. Когда ты настолько уверен в честности процесса, что готов лично в нём поучаствовать, чтобы никто не усомнился. Главное — не запутаться, в какой момент ты свистишь в свисток, а в какой — забиваешь гол.
Белый дом разработал новую тактику переговоров: сначала бомбишь, а потом предлагаешь поговорить. Это как разбить человеку нос, а потом спросить: «Ну что, договорились?» — и искренне ждать, что он кивнёт.
В Пентагоне сидят аналитики, пьют кофе. Заходит начальник, весь такой важный:
— Так, ребята, отчёт по внутренней безопасности после вчерашних «точечных ударов» по Ирану. Что там?
— Сэр, всё чисто! — рапортует один. — Никаких подозрительных активностей, угроз ноль.
— Отлично! — говорит начальник. — А что там у нас с внешними камерами на посольствах?
— А... Камеры вчера вечером отключились, сэр. Все сразу. Во всём регионе. Но это, наверное, глюк. Или плановое обслуживание.
Начальник задумчиво смотрит в окно, где на лужайке мирно пасётся белка.
— Видите? Никакой угрозы. А если кто и придёт в ответ, мы им так же по базам накроем. У нас же система ПРО, она... она где у нас, кстати?
— Её вчера тестировали, сэр. И она как-то странно зависла на слове «перехват».
Тишина. Начальник допивает кофе.
— Значит, угроз нет. Отчёт утверждаю. А вы пока... купите себе хорошие шторы. Чёрные. И на всякий случай — каску. Для белки.
Смотрю новости: «Иран начал 21-ю серию ударов по Израилю». И понимаю всю глубину абсурда. Это уже не война, это долгоиграющий сериал. У него есть свой фэндом, который ждёт новые серии по расписанию. Критики пишут: «Сюжет зациклился, ответные шпильки Израиля предсказуемы, но визуальные эффекты от ракет — на высоте». Скоро выйдут спин-офф «Хезболла: Истоки» и кроссовер с «Йеменскими хуситами». А самые преданные фанаты спорят на форумах: «А помнишь, в 7-м сезоне, когда Тель-Авив ответил точечно? Вот это была классика!» И ждут финальный сезон, где все герои, наконец, сядут за стол переговоров и скажут: «Бля, ну мы же всё это уже проходили в 3-м сезоне!» Но продюсеры, как всегда, тянут резину ради рейтингов.
