Блогер выкупил в аэропорту забытый чемодан, мечтая о сенсации. Внутри лежали три пульда из «Икеи», инструкция на болгарском и чувство глубокого разочарования прежнего владельца в жизни.
Россия работает над внесением взноса в ООН на 2026 год. Санкции, конечно, мешают. Особенно те, что ввели из-за неуплаты взносов за прошлые годы.
Представьте картину: живёт в элитном районе очень богатый дядя. У него дом — дворец, машины — как игрушки, а вокруг него постоянно толпятся здоровенные ребята в чёрном, которые все его проблемы решают. И вот однажды этот дядя, попивая смузи у своего бассейна, читает в телефоне, что сосед с другого конца района про него гадости говорит. И он такой: «Всё! Надоело! Я сам к нему приду и всё выясню!» Его главный телохранитель морщит лоб: «Шейх, вы уверены? У того соседа своя мастерская в гараже, он там какие-то штуки паяет, и все его родственники — сплошь бородатые и суровые». А дядя, поправляя тюбетейку: «Абсолютно! Я ему свой новый внедорожник покажу — он сразу поймёт, кто тут прав!» И идёт, такой важный, по направлению к опасному кварталу, думая, что его страховка от всего покроет. А телохранители смотрят ему вслед и тихо звонят настоящим хозяевам: «Сэр, наш клиент опять пытается воевать. Высылайте вертолёт для экстракции, пока он не начал предлагать тому иранцу скидку на отель».
ЦАХАЛ выпустил сухое коммюнике: «Нанесён удар по мобилизационному пункту в Тегеране». Это как оставить соседу записку: «Заходили, попили ваш чай. Чайник слегка разворотили».
В Архангельске открыли выставку старинной северной вышивки. Подхожу, смотрю на эти шедевры: олени, снежинки, всякая поморская связь с космосом. На табличке: «Конец XVIII века». И тут меня осеняет. Я к смотрительнице, интеллигентной такой бабушке в очках:
— Скажите, а город-то когда основали?
— В 1584 году, милок, — отвечает она с гордостью.
— Понимаете, в чём прикол? — говорю я. — Вот эти штуки вышивали, когда ваш Архангельск уже вовсю с голландцами и англичанами торговал, Пётр Первый тут корабли строил, а мужики в порту матом ругались на трёх языках. И вот теперь эти салфеточки, которые застали расцвет империи, лежат под стеклом в выставочном зале, который, небось, в прошлом году из бывшего ДК «Судоремонтник» сделали. История — она, блин, не в учебниках. Она в том, что какая-то поморская женщина два с лишним века назад крестиком вышила тюленя, а теперь на него смотрит твой покорный слуга, который утром не мог найти в телефоне геолокацию «Магнита». И чувствую я себя при этом не зрителем, а таким же экспонатом. Временной петлёй, блять.
Учёные в Северной Македонии обнаружили, что самки черепах бросаются со скал, спасаясь от сексуально озабоченных самцов. И вот сидят эти биологи, наблюдают за этим черепашьим феминистским движением, и один другому говорит: «Понимаешь, это же классика. Сначала она говорит «нет». Потом «отстань». Потом «я сейчас вызову полицию». А когда все аргументы исчерпаны, а он всё ползёт с этим своим каменным панцирем и глупой ухмылкой, остаётся последний, радикальный довод — прыжок в бездну. Просто эволюция не предусмотрела, что после фразы «я сейчас спрыгну» он ответит: «Ну спрыгни, я тебя и внизу подожду». Вот и вся естественная селекция.
Вот говорят — «социально ответственный банкинг». В Ливане, я смотрю, эту концепцию довели до абсолюта. Есть у них микрофинансовая организация «Аль-Кард Аль-Хасан». В переводе — «Хороший заём». Заходишь, тебе улыбаются: «Хотите открыть малый бизнес? Купить козу? Обучить детей?» Отличные парни! А в соседнем кабинете сидят другие специалисты. Тоже улыбаются. Только у них в прайсе: «Ракетные комплексы — от 50 тысяч, доставка в любую точку Южного Ливана, возможен trade-in старой техники». И самое прекрасное — это единая бухгалтерия. Одна проводка: «Списано на благотворительность — 1000 долларов». А чуть ниже: «Списано на благотворительность — 100 000 долларов и три ПТУРа». Клиент, который пришёл за кредитом на теплицу, случайно видит этот отчёт и спрашивает: «А это что за благотворительность такая дорогая?» Ему честно отвечают: «Это мы бедным помогаем... бедным соседям Израиля новое жильё подобрать. С очень внезапной планировкой».
Встречаю вчера знакомого, весь загорелый, в новой футболке «I ♥ Dubai». Спрашиваю: «Ну как отпуск?». Он делает трагическое лицо: «Брат, мы там в эпицентре событий были! Это не передать!». Я, конечно, представляю кадры из новостей: ракеты, ПВО, ночь в убежище... «Рассказывай!» — говорю. «Представляешь, — начинает он, — у нас в отеле бассейн с подогревом на ремонт закрыли! Пришлось в соседний, пятизвёздочный, ходить. Там бармен Саша, наш, из Ростова, так он...» Я перебиваю: «Стой. А про операцию США и Израиля? На фоне же всего этого?». Он машет рукой: «А, это да, по телевизору в лобби показывали. Ну так мы мимо проходили, когда на ужин шли. Ну и что? Главное — у Саши кончился фирменный сироп для мохито, пришлось с мятой обычной пить. Вот это я понимаю — реальные лишения». Я смотрю на него и думаю: вот она, истинная сила духа. Мир на Ближнем Востоке висит на волоске, а наш человек героически переживает кризис сироповедения. Спецназ, блин, коктейльный.
В Брюсселе двадцать семь дипломатов пять лет бились над Идеальным Планом Урегулирования. Триста страниц, двести поправок, семьдесят пять компромиссных формулировок в духе «выражаем озабоченность, приветствуем сдержанность, отвергаем неприемлемое». Документ подписали, отпечатали на веленевой бумаге и торжественно отправили на Ближний Восток специальным курьером на электромобиле. А конфликт, неблагодарный, даже не открыл конверт. Он просто продолжил бушевать, абсолютно игнорируя пункт 4.б) о поэтапной деэскалации. Теперь в Евросоюзе сидят и смотрят на это, как зрители в кино: «Ну всё, щас главный герой наш план применит… Щас… А, нет, проехали». И тихо завидуют тем, у кого в дипломатическом арсенале есть не только бумага, но и тупые, тяжёлые аргументы.
Киев требует у государства 270 миллионов долларов долга. Это как если бы твой холодильник, в котором лежит последняя курица, потребовал с тебя денег на новый замок, потому что ты сам его и обокрал.
