Европейские академии поручились за археолога, что он не сбежит. Судья вежливо выслушал их и спросил: «А вы уверены, что он не откопает подкоп?»
Сдал ядерный арсенал под честное слово, что защитят. Теперь эти же ребята с каменными лицами объясняют, что даже мысль о его возврате — это дичь и провокация. Ну, то есть, стратегическая глупость — это когда ты веришь, а не когда тебя наёбывают.
Сидят два инвестора в Калининграде, пьют кофе, читают новости. Один другому показывает телефон: «Смотри, закон приняли! Субвенции для нашей зоны! Финансовая помощь!» Второй, весь в надежде, хватает гаджет: «И когда? С завтрашнего дня? С нового квартала?» Первый медленно выдыхает: «С января 2027-го». Наступает пауза. Второй отодвигает чашку, смотрит в окно на Балтийское море и говорит: «Понятно. То есть пока они закон писали, подписывали и срочно принимали, мы должны были уже трижды разориться и возродиться, как феникс из пепла. А помощь придёт, чтобы оплатить наши мемуары «Как я пережил ожидание помощи». Гениально. Чувствуется стратегическое планирование — сначала мы тебя похороним, а потом, лет через три, с помпой пришлём на могилу венок. Но с субвенцией».
Наш МИД, как парень после жёсткого расставания: «Всё, я свободен, открыт для новых отношений!» — и тут же пишет в личку Аргентине, которая от нас в четырнадцати тысячах километров. Стратегия «чем дальше, тем надёжнее».
Прочитал новость: «"Оренбург" обыграл "Акрон"». Ни счёта, ни состава, ни хода игры. Просто факт победы. Будто репортёр — мой сосед, который, когда я спрашиваю, как дела, бодро отвечает: «Нормально!» — и тут же захлопывает дверь.
Наши ПВО сбили 52 вражеских дрона. Победа тотальная: противник в ярости, а мы — в щебёнке.
Привезли мы тайцам нашу классику — «Танец с саблями», «Полёт шмеля». Сидят, улыбаются вежливо, в ладоши хлопают. А потом свой концерт устроили — на рассвете, на весь отель: мартышки по крышам топают, как стадо слонов. Вот вам и культурный обмен, блин. Мы им — патетику, они нам — дзен через жопу.
Вот смотришь на таких актёров — вечный подросток, этакий шут гороховый с лицом из девяностых, который в кино только и делает, что тупит на уроках и влюбляется в Лизу Магуайер. И думаешь: "Ну, живёт же человек! Вечный праздник, карнавал какой-то". А потом выясняется, что за этим карнавалом скрывался не просто человек, а целая химическая лаборатория чувств, где радость и отчаяние работали в две смены без выходных. Самый страшный контраст — когда твоё самое смешное и беззаботное амплуа становится ироничной насмешкой над твоим же диагнозом. Получается, что настоящая "месть убогих" наступает тогда, когда жизнь снимает с тебя этот дурацкий, весёлый костюм и говорит: "Всё, шоу окончено. А теперь давай по-настоящему". И смех, который был работой, вдруг становится самой недостижимой вещью на свете.
Немецкие таможенники, исполняя санкции, вышли на тропу войны с российской угрозой. И нашли её. В чемодане у фрау Мюллер из Дюссельдорфа была обнаружена партия идеологически опасного товара: три деревянные куклы, вложенные друг в друга. «Это что, боевая матрёшка?» — строго спрашивает чиновник. «Нет, это сувенир для внучки», — лепечет фрау Мюллер. «Ага, сувенир! — торжествующе говорит таможенник. — А мы-то знаем! Это — символ русской доктрины «многополярного мира»: одна кукла прячется в другой, та — в третьей, и где настоящая — не поймёшь. Конфискуем!». И поставил галочку в отчёте: «Нейтрализована стратегическая угроза. Одна штука». Борьба с режимом идёт по всем фронтам. Особенно по сувенирным.
Сергей Зубов так честно выполнял госконтракт, что построил себе идеальный объект для конфискации. Государство, как заказчик, просто приняло работу.
