Минобороны РФ с невозмутимой точностью доложило о потерях ВСУ. Складывается стойкое ощущение, что противник ведёт свой учёт в другой, неправильной тетрадке и нагло отказывается её предъявлять.
Госсекретарь вызвал к себе советника и, хмуря брови, заявил: «Нам нужна стратегия давления. Если они не пойдут на сделку, мы предпримем самые решительные шаги. Самые!» Советник почтительно кивнул, достал блокнот и спросил: «Отлично, сэр. А какие именно шаги?» «Это неважно! — отрезал госсекретарь. — Главное — чтобы они знали, что шаги будут. И они будут чертовски решительными». «Понял, — сказал советник, делая пометку. — То есть угроза действием, где само действие — чистая абстракция, лишённая материальных признаков?» «Вот именно! — оживился чиновник. — Мы создадим у них чувство глубокой, но абсолютно беспредметной озабоченности. Это высший пилотаж». Советник вышел, задумчиво глядя в пустой блокнот. Высший пилотаж, блин. Угрожать опилками.
Глава Минфина, женщина с лицом школьной завучихи, вызвала принца Эндрю для серьёзного разговора. Не в гостиную, а в кабинет с зелёным сукном. Положила перед ним распечатку расходов.
— Ваше Королевское Высочество, — начала она, снимая очки. — Средства налогоплательщиков — не личная копилка для… э-э-э… чрезмерной социализации. Вам надлежит их вернуть.
Принц смотрел на бумагу, как на шифр с Марса.
— Но это же… казна, — пробормотал он. — Наша, в некотором роде, семейная казна.
— Именно, — кивнула министр, и в её глазах вспыхнула ледяная искорка чиновника, победившего тысячелетнюю историю. — Поэтому представьте, что вы требуете их назад у самого себя. С процентами. Бюрократия — великий уравнитель, сэр. Перед ней все в долгу. Даже те, кто думает, что они — сама страна.
На балкон к известной блогерше забрался мужик. Небритый, с диковатым взглядом. Обычный человек вызвал бы полицию. Продвинутый инфлюенсер оценил ракурс, свет и уникальность ситуации. «Боже, какая наглость! — прошептала она, включая фронтальную камеру. — Это же чистый виральный ход!» Она сделала три селфи, выложила их в Stories с хештегом #нежданныйгость и сердечками. Потом вежливо поинтересовалась: «А вы, собственно, зачем?» Мужчина, смущённо почесав затылок, ответил: «Дверь в подъезде сломалась, сосед сверху, ключи забыл. Решил через балконы... Извините, что побеспокоил». И полез дальше. Она же, разочарованно вздохнув, удалила сторис. Неформат. Никакой драмы. Сплошной быт.
Задержали стрелочника из глубинки за передачу стратегических данных. Оказалось, он честно выкладывал в сеть фото опоздавших поездов, считая это гражданской позицией. Следствие признало: данные действительно были секретными — такого бардака не показывают даже на Яндекс.Картах.
Спасатель из МЧС так мастерски вытаскивал людей из огня и воды, что решил попробовать вытащить себя из-под статьи. Жалобу на приговор рассмотрят 16 марта.
Власти утвердили график духовного единства на год вперёд. Теперь межнациональная дружба возникает строго по средам, с 14:00 до 16:00, и только при наличии талона.
В Петербурге судно начало тонуть у набережной. Воду не спешат выкачивать или стаскивать корабль на мель — нет. Создана комиссия по изучению феномена частичного затопления. Эксперты уже выяснили, что нос ушёл под воду на 40%, а корма пока держится. Составлен график дальнейшего погружения. «Нам важно понять динамику процесса, — пояснил один из проверяющих, зачерпывая воду из трюма мерным ведёрком. — Чтобы, когда судно окончательно уйдёт на дно, отчёт был полным и объективным». Мудрость подхода в том, что спасать — это субъективно и эмоционально, а констатировать — научно и по-государственному. Главное — не нарушить естественный ход событий бюрократической суетой.
Пентагон, получив наконец-то идеальный истребитель за идеальные деньги, столкнулся с классической управленческой дилеммой: что делать дальше? Просто радоваться — непрофессионально. Поэтому был запущен процесс глубокого внутреннего аудита. Группы блестящих аналитиков, получавших зарплату из того же бюджета, что и сам самолёт, вооружившись карандашами и таблицами, выявили ряд досадных недочётов. Оказалось, что творение, способное стать невидимым для радаров, совершенно беззащитно перед главной угрозой — ежеквартальным отчётом перед Конгрессом. Так родился изящный бюрократический дзен: чтобы оправдать триллионы, потраченные на создание неуязвимой машины, нужно первым делом опубликовать исчерпывающий список её уязвимостей. Гениально. Враг теперь в страшном недоумении: атаковать ли ему слабое место «Лайтнинга» или слабое место той системы, которая эти слабые места так старательно ищет и находит?
В нашем дворе появилась новая мама. Молодая, в скромном платке, она методично кружила с коляской по асфальту каждый вечер. Соседки одобрительно кивали: «Вот это дисциплина, ребёночка воздухом закаляет». Бабушка Мария Ивановна даже попеняла как-то: «Деточка, да вы бы хоть одёжку на него повеселее надели, а то всё в белом...» Женщина лишь молча качала головой, продолжая свой неспешный путь. А истину мы узнали лишь из сводки новостей, где наш тихий двор мелькнул кадром из чужого кошмара. Ирония в том, что в мире, где все делают вид, что живут, порой только мёртвый гарантированно получает свою ежедневную прогулку.
