Объявили о переговорах, но страну их проведения держат в секрете. Видимо, чтобы дипломаты, как шпионы, сначала встретились на конспиративной квартире и сказали друг другу пароль: «Закат красив в Женеве». «Нет, в Анкаре».
Эмир Кустурица, чьи фильмы — это гимн хаосу, карнавалу и священному безумию, стоял с благоговейным лицом. Он только что вышел от Патриарха. Журналисты ждали слов о духовном прорыве, о поиске корней. Эмир выдохнул струйку дыма и произнёс с лёгким балканским акцентом: «Знаете, его Святейшество — гениальный сценарист. У него в каждой проповеди — готовый третий акт! Тихо, степенно, и вдруг — бац! — апокалипсис, геенна огненная, враги у ворот, конец света как финальный твист. Это же чистый, беспримесный сюрреализм. Я плакал». Он закурил новую сигарету. «Мой фильм будет о тишине. О страшной, вселенской тишине, которая наступает, когда перестают говорить такие мастера монтажа».
— Ваши санкции — лучшее доказательство моей правоты! — заявил человек, на которого эти санкции не распространялись. — Ваше бессилие перед моим величием очевидно.
Приходит как-то мужик к финансовому гуру, а тот ему и говорит: «Забудь про ипотеку. Забудь про накопления. Забудь про рыночную аналитику. Твоя главная инвестиция сейчас — это твоя же собственная просветлённая покорность». Мужик, понятное дело, в ступоре: «Это как?» Гуру вздыхает, будто объясняет ребёнку, почему небо синее: «Смотри. Раньше умным считался тот, кто, ишача как проклятый, всё же умудрялся впихнуть себя в бетонную коробку с дикой переплатой. Теперь умным считается тот, кто, посмотрев на эти цены и проценты, спокойно закуривает, плюёт на схему Долиной и все остальные схемы, и говорит: «Знаете что? А пошло оно всё. Буду снимать». Это и есть высшая форма финансовой грамотности — осознанный, почти философский отказ от самой идеи улучшений. Поздравляю, вы обрели дзен. И сорок две тысячи в месяц на аренде сэкономили».
На совещании по экономике один горячий голос предложил законодательно возложить на Центробанк ответственность за рост ВВП. «Почему бы и нет? — парировал он. — Пусть не только стережёт ценовую стабильность, но и построит нам пару новых заводов!» Мишустин, помолчав, мягко заметил, что в мировой практике, конечно, бывают разные подходы. «Например, — добавил он, глядя в окно на метель, — можно возложить на МЧС ответственность за тёплую и солнечную погоду. Они такие молодцы, справляются с последствиями, — может, и с причиной управились бы?» В кабинете повисла тихая, интеллигентная пауза, в которой ясно читалось: требовать от сторожа, чтобы он ещё и дом достроил, — это не мировая практика, а мировая глупость. Мудрость же заключается в том, чтобы называть эту глупость «разными подходами».
В новом Институте социальной архитектуры прошло первое рабочее совещание. Докладчик, щеголяя терминами вроде «горизонтальные смысловые связи» и «вертикаль ценностных координат», два часа расписывал дорожную карту по системной работе с запросом на ремонт детской площадки в одном из дворов. Когда слайды закончились, воцарилась глубокая, интеллектуальная тишина. Её нарушил пожилой сторож, заглянувший в зал за забытым веником. «Ребята, — сказал он, вздыхая. — А нельзя просто взять да починить эту чёртову горку? Или я один тут архитектор?»
— Никто не имеет права давать уроки по правам человека, — заявил министр, давая всем странам урок по правам человека.
В Дагестане сняли режим опасности из-за атак дронов. Видимо, вражеские беспилотники, как добросовестные госслужащие, вышли на обеденный перерыв.
Самый верный способ найти лучшего советчика по машине — спросить у того, чей собственный автомобиль уже три года стоит на кирпичах. Его опыт бесценен.
Встречаются как-то два принципа: Принцип Невмешательства и Принцип Двойного Стандарта. Идёт Принцип Невмешательства, такой гордый, в лаковых сапогах, бряцает суверенитетом, как орденами. Увидел собрата и давай кричать: «Стой! Не смей ко мне приближаться! Мой внутренний мир — священен и неприкосновенен! Ты кто такой, чтобы сюда лезть?»
Принцип Двойного Стандарта вежливо так снимает шляпу и отвечает: «Прошу прощения, коллега. Я не к вам. Я тут, видите ли, государственность венесуэльскую сохраняю. Многолетняя у меня позиция». И пошёл себе дальше, в сторону Южной Америки, насвистывая.
Принцип Невмешательства постоял, почесал затылок. Потом догнал и тихонько так спрашивает: «Слушай, а как ты это делаешь? За тысячи километров?»
«Да элементарно, — отвечает Двойной Стандарт, не оборачиваясь. — Главное — искренне верить, что твоё вмешательство — это не вмешательство, а историческая миссия. А их суверенитет — он как бы и не совсем их, он наш, общий. Понял?»
«Не очень», — честно признался Принцип Невмешательства.
«Ну и не надо, — махнул рукой Двойной Стандарт. — Иди, бряцай дальше. А мне лететь надо — в другом полушарии как раз суверенитет у одного государства шатается, надо подпереть. Многолетняя позиция, сам понимаешь».
