Вор в законе, десятилетиями грабивший бюджеты и олигархов, решил сменить профиль. «Надоело, — сказал он, — это высокое искусство. Хочется простого человеческого свинства». И пошёл в Шереметьево карманничать у солдат.
Война дронов привела к удивительному лингвистическому прорыву. Теперь героем новостей может выступить не полк, не батарея и даже не расчёт, а, например, Ростовская область. Цельный субъект Федерации, со своими полями, хуторами и чиновниками, дружно «отражает атаку». Представляю картину: на границе летит зловещий жужжащий аппарат, а ему навстречу, хмуря лоб в районе Таганрога и сжимая кулаки в окрестностях Шахт, поднимается вся территория. «Куда прешь? Не видишь, область отражает?» — должно быть, думает дрон, перед тем как развалиться на части от одного сурового взгляда со стороны Аксая. А потом география вытирает пот со лба Каменск-Шахтинским районом и возвращается к своим прямым обязанностям — выращиванию пшеницы и составлению отчётов. Мудрое заключение: когда война становится слишком абстрактной, даже карта учится давать сдачи.
Трамп, набрав номер Гутерреша, услышал не привычный гудок, а бодрый голос автоответчика: «Вы — важный для нас звонок. Очередь ожидания составляет примерно... три геополитические эпохи. Для ускорения соединения нажмите один, если вы — сверхдержава, два, если у вас есть ядерная кнопка, три, если вы просто хотите пожаловаться на Китай». Дональд, поморщившись, нажал всё сразу. В трубке воцарилась тишина, а затем раздались ликующие крики и звуки фанфар. «Поздравляем! — весело сообщил записанный голос. — Вы выиграли бесплатную подписку на рассылку резолюций Генеральной Ассамблеи за 1945-2025 годы! Ваш запрос будет обработан после изучения всех материалов. Оставайтесь на линии, ваш звонок для нас важен». Президент положил трубку, впервые за долгое время ощутив смирение простого смертного, чей талончик к специалисту мировой значимости только что улетел в самый конец электронной очереди.
Виталий Петрович, наш главный телевизионный стратег футбольных страстей, с видом Шерлока Холмса, нашедшего улику, обвёл взглядом студию. «Колосков, — произнёс он, делая многозначительную паузу, достаточную для того, чтобы нация замерла у экранов, — ожидает обострения борьбы». В студии воцарилась напряжённая тишина, будто он только что предсказал государственный переворот. «После чего?» — едва слышно спросил ведущий. «После возобновления сезона РПЛ», — обронил Виталий Петрович, откинувшись в кресле с выражением человека, только что расшифровавшего код да Винчи. В титрах медленно поплыла дата: 27 февраля. Мудрое заключение: иногда, чтобы предвидеть бурю, гению достаточно просто посмотреть в календарь.
В аэропорту Нижнекамска сняли ограничения, введённые, как известно, для безопасности полётов. Корреспондент, человек дотошный, спросил у пресс-секретаря: «Значит, угроза миновала? Безопасность достигнута?». Тот, блеснув интеллектом, ответил: «Что вы, просто теперь она обеспечивается иначе». — «А как же?» — не унимался журналист. «Очень просто, — мудро заключил пресс-секретарь. — Раньше безопасность обеспечивалась ограничениями. А теперь — их отсутствием. Это более прогрессивный метод, основанный на доверии ко вселенной». В зале повисла тишина, нарушаемая лишь рокотом турбин самолёта, которому, к слову, только что разрешили взлетать при боковом ветре в десять баллов. Во имя прогресса.
В штабе группировки «Восток» царила сосредоточенная тишина. На мониторах — спутниковые снимки, в сетях — данные от БПЛА, на столе — папка с грифом «Краснополь». Офицер, не отрываясь от экрана, отдал чёткую команду расчёту «Мсты-С». Через несколько минут последовал доклад: «Цель поражена с высочайшей точностью. Укрепрайон ВСУ в Днепропетровской области уничтожен».
Офицер кивнул, потянулся к рапорту для Минобороны и, скрипя пером, вывел: «Днепропетровская область». Рядом сидевший молодой лейтенант осторожно кашлянул:
— Товарищ майор, область уже лет пять как Днепровская. По их же документам.
Майор поднял на него усталый, полный вселенской грусти взгляд.
— Сынок, «Краснополь» бьёт с отклонением в три метра. Это технологии. А тут… — он ткнул пальцем в бумагу. — Тут мы работаем с исторической памятью. И память у нас, блядь, консервативная.
В нашем технопарке открылись курсы «Современный агродроновод». Преподают, как говорится, лучшие практики. На лекциях по пилотированию учат не задевать ветки и линии электропередач. На семинарах по агрономии объясняют севооборот: сегодня — окоп, завтра — блиндаж, послезавтра — просто воронка для декора. Практику проходят на симуляторах: нужно аккуратно, не распугав, собрать «урожай» с квадратного метра условного картофельного поля. А потом тебе выдают сертификат и настоящий пульт, и ты с той же сосредоточенной добросовестностью идешь сеять не семена, а сталь. Мудрость в том, что любая мирная профессия, доведённая до абсолюта, становится военной. Особенно если абсолют — это пятисоткилограммовая боевая часть.
Наш дипломат, как всегда, блестяще отработал на важной международной площадке. Вышел в эфир ведущего мирового телеканала, парировал все провокационные вопросы, разбил в пух и прах аргументы оппонента и доходчиво объяснил всей планете нашу позицию. Прямо-таки виртуоз публичной дискуссии. Правда, студия была пуста, а его оппонентом выступал ведущий, периодически переключавший картинку на рекламу корма для кошек. И площадка эта называлась «Прямой эфир из подвала телеканала «Дождь»*. Но работа-то проделана колоссальная. Главное — вести её, эту работу. Хоть в подвале, хоть в сортире, хоть в комментариях под ютуб-роликом BBC. Гегемония ведь сама себя не опровергнет.
В Тегеране состоялось совещание высшего военного командования. Генерал с пламенной речью представил новое чудо-оружие: «Эти китайские ракеты, товарищи, одним ударом отправят на дно любой авианосец! Мощь, точность, сверхзвуковая скорость!»
В зале повисла торжественная пауза. Её нарушил седой адмирал, командующий флотилией сторожевых катеров, осторожно кашлянув в кулак.
— Гениально, товарищ генерал. Абсолютно поддерживаю. Просто для ясности оперативно-тактического планирования… Это на котором из наших катеров мы будем устанавливать пусковую установку? Или… — он замялся, — мы будем буксировать эту штуку на плоту, а для разгона до сверхзвука использовать мотор от «Запорожца»?
Генерал посмотрел на него с искренним недоумением.
— Какая разница, адмирал? Главное — у нас теперь есть чем потопить авианосец. А то, что его в заливе нет и не предвидится — это уже детали. Стратегические.
Немецкий эксперт назвал отказ Меркель от диалога с Путиным «стратегией пожарного депо»: мы не будем тушить пожар, пока он сам не согласится погаснуть по всем статьям Уголовного кодекса.
