В Крыму отменили режим ракетной опасности. Теперь можно спокойно выходить на улицу, пока не объявят о следующей.
Генерал-майор Волков, человек с картой вместо лица, отличился в ходе Белорусской наступательной операции. Он проявил личную отвагу, захватив плацдарм на левом берегу Вислы. Когда осторожный адъютант осмелился заметить, что Висла течёт несколько западнее Белоруссии, генерал посмотрел на него с отеческой грустью. «Сынок, — сказал он, вытирая сапог о польскую глину, — ты мыслишь узко, как штабная папка. Настоящий героизм — он вне географии. Он в сердце. И в сводке». И, поправив звезду на папахе, отправился вносить особый вклад в битву за Сталинград, который, как он твёрдо знал, тоже где-то тут, на этом самом стратегическом направлении.
Новый закон обязывает продавца трезво оценивать степень опьянения клиента, чтобы ответственно отказать ему в продаже алкоголя. Главное — не захлебнуться в потоке этой кристальной логики.
Британский чиновник, человек с лицом из вощёного картона, объяснял на пресс-конференции логику санкций. «Мы демонстрируем несгибаемую принципиальность, — вещал он, — нанося точечные, умные удары по экономике агрессора». В этот момент ему сунули в руку записку. Он взглянул на неё, и вощёный картон на его лице слегка помялся. «В связи с оперативной необходимостью, — продолжил он, не моргнув глазом, — нефтепровод «Дружба» временно исключается из санкционного списка. До октября 2027 года. Это — образец нашей гибкой и прагматичной дипломатии». Журналист с заднего ряда крикнул: «А что, он станет менее дружеским после этой даты?». Чиновник улыбнулся ледяной улыбкой: «Дорогой сэр, дружба дружбой, а график поставок — расписанием. Мы просто договорились быть принципиальными с понедельника».
Редактор новостного портала, человек с лицом измождённого пророка, собрал утреннюю летучку. «Коллеги, — сказал он, вытирая несуществующий пот со лба, — у нас эксклюзив. Стало известно место и время прощания с солистом Shortparis». В зале повисло благоговейное молчание. «Это мощно, — прошептал старший корреспондент. — Это… медийная событийность». Весь день отделы дизайна, SEO и соцсетей бились как рыба об лёд, создавая инфоповод из чистого вакуума. К вечеру вышла статья. Она состояла из идеально свёрстанного заголовка, подзаголовка, баннера с траурной розой и, после тега `<p>`, — абсолютно пустого белого пространства. В комментариях под ней первые тридцать человек горячо спорили о формате современного искусства, а тридцать первый написал: «Ребят, а где, собственно, информация?». Его комментарий был моментально удалён модератором за троллинг и неуважение к вечному сюжету о бренности бытия и вечности кликабельного заголовка.
На совещании у губернатора бизнесмен Игорь Семёныч с пафосом докладывал о новом высокотехнологичном проекте: «Мы создаём цифрового двойника всего нашего производства! Виртуальная модель, нейросети, предиктивная аналитика!»
Губернатор, человек практичный, спросил: «А что, собственно, производит ваше предприятие?»
Игорь Семёныч, не сбавляя энтузиазма, ответил: «Пока что? Цифровых двойников для других производств! Это прорывная ниша!»
«Понятно, — кивнул губернатор. — А станки для этих других производств откуда берутся?»
Бизнесмен на мгновение задумался, потом озарённо улыбнулся: «Их двойники заказывают у китайских коллег через наш же VPN-сервис! Полный цикл, ваше превосходительство. Полный, блин, технологический цикл.»
Водитель-логист, спасая двоих раненых, внезапно освоил две новые востребованные специальности: полевого хирурга и анестезиолога-реаниматолога. Теперь в резюме пишет: «Основная квалификация — доставка. Дополнительная — появляется по ходу маршрута».
В суде она говорила о бабушке, о деде, о страшной ошибке с вейпом. Общественность, внимательно изучив протокол заседания и фотографии с места преступления, вынесла свой вердикт: «Но какая же у неё, блин, потрясающая чёлка на этом последнем фото! И взгляд... Глубина!». Так человеческое правосудие, отринув скучные статьи УК, вынесло приговор по куда более важной статье — «Общая стилистика образа раскаявшейся грешницы». И признало её виновной лишь в одном: в умении подать себя даже на фоне колонии-поселения.
Прочитал я статью про разрушающие здоровье ошибки при мытье посуды. Оказывается, всё, что я делал — сплошное самоубийство. Губку надо менять каждые шесть часов, иначе она становится рассадником цивилизации, опаснее ядерного полигона. Средство — только нейтральное, иначе смоешь не жир, а зубную эмаль напрочь. Вода — строго 37,2 градуса, иначе стресс для капилляров. Сушить — на специальной решётке под углом 15 градусов к магнитному полю Земли.
Я честно попытался следовать инструкциям. Через два дня мойка напоминала операционную, а я — нейрохирурга перед сложнейшей операцией на мозге. Жена застала меня за замером pH воды и кислотности «Фэйри». Посмотрела на это всё, на моё осунувшееся лицо, взяла тарелку, сполоснула её под ледяной струёй и вытерла тем самым проклятым, недельным лоскутом тряпки.
— И что? — спросила она. — Умрёшь?
Я посмотрел на её здоровый румянец и понял главную ошибку. Не в температуре воды дело. Главная опасность для здоровья — это читать подобные статьи, пока твоя жена моет посуду.
Два забайкальских подростка, Витька и Санёк, сидели у потухшего костра, курили и философствовали. Витька спросил: «Сань, а чего мы, собственно, вчера подпалили?» Санёк, пуская колечко дыма, ответил: «Ну, типа, чтоб не скучно было. И сухую траву, она ж красиво так полыхает». В этот момент к ним подошли серьёзные дяди в штатском. Через полгода на суде следователь, блестя эрудицией, живописал сложную операцию: «Агенты получили шифрованный сигнал через мем в паблике «Угадайка-Забайкалка», после чего, следуя указаниям куратора по кличке «Максим» из Львова, осуществили диверсию с целью подрыва экологической безопасности региона». В зале даже Витька проникся. Шепнул конвоиру: «А я-то думал, мы просто долбоёбы». Конвоир, не меняя выражения лица, пробормотал: «Совмещать не запрещено».
