Российских спортсменов, отстранённых от Игр под своим флагом, но приглашённых на церемонию закрытия, это, конечно, тронуло. Сидят они в зале, в нейтральных костюмах, смотрят на фейерверки и пляски. Рядом немецкий коллега, весь в медалях, шепчет: «Ну как, ребята, впечатления?» Наш биатлонист, глядя в пустой стаканчик из-под бесплатного сока, вздыхает: «Знаешь, Ганс, чувствую себя почётным гостем на собственных поминках. Красиво всё, трогательно, только почему-то очень хочется встать и уйти отсюда живым».
Словакия с Украиной устроили детскую ссору: «Ты мне нефть не качаешь — я тебе свет не включаю!». Ждут, пока кто-то первый скажет: «Мама, он меня дергает!».
Собрали как-то на телеканале круглый стол экспертов по США. Один такой, с бородкой клинышком и взглядом поверх очков, берёт микрофон и с умным видом заявляет: «Мои расчёты и анализ поведения показывают, что в ближайшее время Трамп продолжит вводить пошлины». В студии тишина. Ведущий, слегка опешив, спрашивает: «И... это всё? Ваше сенсационное предсказание?» Эксперт, довольный собой, кивает: «Да. Это глубокий и неочевидный вывод». А потом добавляет, понизив голос до конфиденциального шёпота: «Знаете, я пять лет учился, чтобы с такой же уверенностью говорить о вещах, которые любой мужик в гараже предскажет, просто посмотрев двухминутный ролик на YouTube. В этом и есть наша экспертиза — брать очевидное и продавать его как тайное знание. За большие деньги, блин».
Получил «Оскара» за роль человека с синдромом Туретта. Коллеги-актёры в шоке: «Мы всю жизнь учились вгиковскому «не играть», а этот гений просто матерился — и взял все призы».
Решение о том, стоит ли Ирану наносить ответный удар, будет принято после консультаций. Это как решать, куда целиться из пистолета, когда в тебя уже, блин, выстрелили.
Пулково принял десять рейсов в качестве запасного аэродрома. Это как если бы хронический опоздун вдруг стал эталоном пунктуальности. «Стойте, вы куда?» — «В Пулково! Там, говорят, сейчас очередь на вылет всего полгода!»
Он так хотел раскрыть правду об Эпштейне, что сам попал в полицейский протокол. Вот это я понимаю — полное погружение в материал.
Наш замминистра иностранных дел летит в Женеву на сессию Совета ООН по правам человека. Коллеги провожают его, как в разведку: «Держись там, Дмитрий. Главное — не спалиться». Он кивает, заученно повторяя тезисы: «Универсальность прав… Диалог цивилизаций…» Сидит в самолёте, листает папку с материалами. Там всё: и про свободу слова, и про собрания, и про неприкосновенность личности. Читает, кивает, местами даже удивляется: «А что, так можно было?» Приземлился, вышел в зал заседаний — лицо собранное, взгляд ответственный. Подходит к микрофону, поправляет галстук и начинает: «Уважаемые коллеги, первым пунктом нашего конструктивного диалога я хотел бы обозначить священное право каждого человека вовремя и без задержек получать зарплату». В зале тишина. А он продолжает: «А второе — это, конечно, право на качественный и недорогой ремонт в квартире. Вот с этого, я считаю, и надо начинать». Делегаты из других стран переглядываются, лихорадочно листая свои конвенции. А наш делегат смотрит на них с лёгкой, интеллигентной улыбкой, будто спрашивая: «Ну что, докопались до сути?»
Сидят чиновники в Брюсселе, думают, как бы так Россию уязвить, чтобы и санкции ужесточить, и в медиапространстве громко хлопнуть. Работа кипит: списки составляют, формулировки выверяют, даты подбирают. И тут один, самый проницательный, с блеском в глазах предлагает: «А давайте примем наш двадцатый, юбилейный, пакет 23 февраля! Это будет мощный символический жест – в их главный военный праздник!» Коллеги в восторге, хлопают по столу, кричат: «Бриллиантово!». Представляют, как в Кремле паникуют, бледнеют, телефоны роняют. А в это время в Москве, в кабинете, один генерал другому говорит: «Слышь, Петрович, а европейцы-то молодцы, не забыли. Опять салют в нашу честь устроили. Уже традиция».
Наши коммунальщики героически ликвидируют последствия снегопада в режиме 24/7. А снег, невоспитанный, продолжает идти. Это как вытирать лужу под текущим краном и гордо отчитываться: «Работа кипит!».
