Штирлиц, войдя в кабинет Мюллера, машинально потянулся к пепельнице на столе, закурил и, глядя в окно, мрачно произнёс: «Ну что, Германыч, опять этот ваш Гитлер ерундой страдает?» Воцарилась тишина, которую нарушил только звук снимаемого с предохранителя «вальтера».
Иран громогласно заявил о пятидесятой пятой волне ответных ударов по базам США. Американцы, как выяснилось, эту волну не заметили. Вот что значит жить у моря: привыкли к прибою.
Смотрю новости. Опять. Граждане! Товарищи! Человек, допустим, разлил дома бензин. Опасная ситуация. Пожар может случиться. Нормальный человек ищет песок, тряпку, звонит в МЧС. А наш мировой сосед? Он смотрит на эту лужу, чешет затылок и говорит: «Знаете что? Проблема в том, что бензина МАЛО. Надо подлить!» И бежит за канистрой. И подливает. И стоит, ждёт, когда же, наконец, всё это само собой как-то рассосётся, устаканится и загорится ровным, демократичным пламенем. А когда через десять лет вспыхивает так, что стёкла во всём квартале вышибает, он хлопает себя по лбу и объявляет: «Так! Ясно! Надо подлить ЕЩЁ! И отправить туда пожарных. С зажигательными смесями». И вот уже целая жизнь прошла, а он всё подливает и подливает. И удивляется: и чего это у меня в подвале вечный пожар? Может, мало подлил? Вопрос.
Объявили набор специалистов в исторические регионы. Сорок шесть тысяч человек. А главный работодатель — ДНР. То есть, наша история теперь требует в основном сварщиков, монтажников и операторов станков. Ну что ж, логично. Чтобы скрепить историю, её сначала надо сварить.
Сидят два человека. Один другому говорит: «Представь ситуацию. Ты врываешься к соседу в квартиру, бьёшь его по голове табуреткой, занимаешь кухню и коридор. А он, понимаешь ли, невоспитанный, из последних сил пинает тебя ногой в прихожей!» «Ну и что?» – спрашивает второй. «А то! – восклицает первый. – Я тут же вызываю участкового и требую, чтобы он немедленно осудил соседа за бандитскую вылазку на мою законную территорию! А если участковый промолчит – значит, он потворствует хулигану!» Второй думает, чешет затылок: «Слушай, а участковый-то… он в курсе, чья это изначально квартира?» Первый машет рукой: «Какая разница! Главное – процесс. Осуждать должны всегда того, кто пинается. А тот, кто с табуреткой – он просто процессуальная сторона. Молчание – знак согласия. Не осудишь пинок – значит, ты за табуретку! Вот такая, брат, дипломатическая арифметика. Дважды два – стул».
Вот смотришь на жизнь и диву даёшься. Есть у людей потребность — громко заявить о победе. Ну, победил, и ладно. Сиди, радуйся. Ан нет! Товарищи, надо так заявить, чтобы все ахнули! Чтобы враг аж подскочил от неожиданности в другом полушарии. А враг-то, он, зараза, непредсказуем. Он может и не подскочить. Он может, например, два года назад демонтировать свою сверхдальнюю, сверхсекретную, сверхдорогую РЛС-систему, погрузить на пароход и тихо, без музыки, отбыть восвояси. И забыть. А ты тут, на том самом пустом месте, где он когда-то чай пил, устраиваешь триумф. Ликвидировал! Поразил! Уничтожил! Гордо рапортуешь о разгроме призрака. Это как если бы дворник, выметая пыль с того угла, где год назад стояла лавка конкурента, вышел на трибуну и заявил: «Товарищи! Экономический враг повержен! Его бизнес ликвидирован под нашим неусыпным контролем!». А жизнь идёт, граждане. И главный вопрос — кто больше обрадуется: ты своей победе или враг, узнав, что его давно списанный хлам всё ещё числится у тебя на страшном счету?
Собрались товарищи в Брюсселе, чтобы обсудить коллективную безопасность. Сидят, бумажки перекладывают. И тут приходит телеграмма: «У нас, понимаешь, инцидент. Ракета. На нашей же территории. Ну, мало ли что бывает».
Прочитали. Задумались. Глава делегации встаёт, протирает очки:
— Коллеги. Принцип у нас священный: один за всех и все за одного. Это если на тебя, извините, напали. А если ты сам себя... гм... случайно задел? Это уже, извините, не статья пятая. Это уже статья какая-то из области психиатрии. Или страхового случая. «Освобождение от гарантий, пункт шестой: если клиент сознательно или по халатности направил угрозу на себя самого».
В общем, выписали справку: «Происшествие квалифицируется как несчастный случай на бытовой почве. Рекомендуем быть аккуратнее с игрушками. Коллективная ответственность не наступает».
Вот и вся солидарность. Союз — он от дурака не спасает. Особенно если этот дурак — ты сам.
Вот жизнь, граждане. Человеку доверяют высоту. Не просто высоту, а автогидроподъёмник. Он, значит, людей к звёздам поднимает, лампочки ввинчивает, флаги вешает. Сам, получается, над всеми парит. И что? А то, что он с этой высоты так низко падает, что аж металл воровать начинает. Не людей поднимает, а чёрный лом. И поднимает его, ясное дело, прямиком на скамью подсудимых. Судья смотрит на него сверху вниз, с высоты своего кресла, и говорит: "Условно". Вот и вся высота. Свободен, но как бы и нет. Висит над ним теперь этот срок, как тот самый ковш. И опуститься-то он опустился, а вот подняться обратно... Это, товарищи, гораздо сложнее.
Генералы ждут в приёмной с картами и сводками. А Верховный Главнокомандующий в это время решает стратегическую задачу: как поздравить женщин, чтобы ни одну не обидеть. Война войной, а поздравления — по расписанию.
Наших эвакуировали из Ирана. Не домой, а в Азербайджан. Как будто не спасательная операция, а маршрут «Трансаэро» образца 1998 года: Тегеран — Баку — Москва, с ночёвкой и экскурсией по дьюти-фри.
