Хотят поставить памятник Балабанову из уральской яшмы. Это как если бы мне, после всех моих токсичных отношений, поставили стелу из розового марципана с надписью «Она верила в любовь».
Подруга из Хайфы жалуется в чат: «Представляешь, из-за этих идиотов с ракетами отменили концерт Ланы Дель Рей!» Я спрашиваю: «А ты в бомбоубежище хотя бы спустилась?» Она: «Нет, там нет вай-фая. Я лучше умру, но с соцсетями».
Читаю, что зубную щётку надо менять каждые три месяца. Потому что она, такая вся в заботе о тебе, внезапно становится рассадником бактерий. Сижу я, смотрю на эту щётку, потом в зеркало. И понимаю, что у нас с ней одна и та же судьба. Только её через три месяца выбрасывают в мусорку, а меня — через три месяца отношений. Гигиена, блин, личного пространства. Чтобы не завелось ничего лишнего. И главный вопрос: а кто, собственно, в этой метафоре щётка, а кто — полный рта бактерий?
Он так хотел тайной интриги, что устроил публичный скандал. Теперь его лицо знает вся страна, а жена — особенно. Вот что значит ярко заявить о себе.
Сижу, читаю новости. Таиланд требует извинений от Ирана за какой-то инцидент в проливе. А Иран, видимо, в ответной ноте пишет: «А сами-то вы кто такие? Вы вообще кто?». И я вдруг чётко представила эту ссору. Как будто две мои подруги после третьего бокала. Одна говорит: «Ты в прошлую пятницу наступила мне на ногу в клубе! Извинись!». А вторая, с наглым видом вынимая из сумочки чужой паспорт и три неоплаченные квитанции, отвечает: «Ой, да? А ты сама-то идеальная? Ты мне ещё в апреле не вернула триста рублей!». И стоят они посреди кухни, каждая со своим ворохом грехов, и требуют друг от друга морального превосходства. Абсолютно то же самое. Только у них вместо сумочек — атомные подлодки. И это почему-то называется мировой политикой, а не женской дуростью планетарного масштаба.
Центробанк резко повысил курс доллара. Я сижу, смотрю на экран, и у меня такое чувство, будто мы с рублём — это давняя пара, которая уже всё про себя поняла. Мы просто тихо деградируем вместе на диване. Он — в цене, я — в ожиданиях. А потом приходит этот самый ЦБ, наш общий «друг», который вроде как должен нас мирить и говорить: «Ребята, давайте жить дружно, стабильно». И вместо этого он такой: «Знаете что? Я тут подумал… А давайте-ка мы ОФИЦИАЛЬНО признаем, что всё плохо? Чтобы уже никто не сомневался». И выставляет новый курс. Это как если бы ваша подруга, к которой вы пришли жаловаться на мужа, вместо поддержки заявила: «Ага, а я ещё вчера видела, как он твой последний шоп-лист на «Авито» выставил. Вот, посмотри, уже лайки ставят». И ты сидишь с телефоном в руках и понимаешь, что абсурд — это не когда всё плохо. Абсурд — это когда тебе это оформляют в красивый PDF-документ со всеми печатями. И называют это «политикой».
Иностранные спецслужбы устроили в моей стране такой беспредел с покушениями, что пришлось официально заявить — как соседке, которая стучит по батарее: «Я всё слышу! Прекратите готовить теракт в три часа ночи!»
Подруга скинула мне статью: «Раскрыты секреты рельефного пресса 55-летней бывшей модели Playboy». Я, конечно, открыла. Ну что там? Генетика? Липосакция? Договор с дьяволом в обмен на душу и пару сантиметров на талии?
Оказалось, её секрет — это восьмичасовой сон, два литра воды в день и никакого сахара после шести. То есть вся её гламурная, блестящая жизнь свелась к тому, чтобы ложиться спать, как пенсионерка, и пить воду, как верблюд в запое.
Я сижу, смотрю на эту статью, потом на свой живот, который после трёх пельменей выглядит, как на пятом месяце интересного положения. И понимаю. Весь её «секрет» — это просто взрослая жизнь. Та самая, где «ой, я сегодня не могу на тусовку, у меня завтра в семь подъём», а съесть шоколадку в три ночи — это уже экстремальный спорт. Её купальник из Playboy теперь висит в шкафу рядом с упаковкой «Мезима» и тёплыми носками. Вот и весь рельеф.
Читаю сводку: «В результате атаки убит высокопоставленный командир». А дальше — целый абзац про район, улицу и даже подъезд. И я понимаю, что это не новость. Это точный адрес, куда ко мне, одинокой, уже даже с цветами не суются.
Читаю, что «Делимобиль» заработал 30 миллиардов. И понимаю всю глубину их философии. Делить — это про нас, клиентов. А миллиарды — это про них. Очень духовно.
