Видела новость про мужчину, который выбежал на взлётную полосу и пытался руками остановить улетающий самолёт. И знаете, я его поняла. Прямо до слёз. Это же классическая женская тактика в отношениях. Он уже набрал скорость, прошёл рулёжку, убрал шасси, а ты стоишь посреди поля в одной ночнушке, машешь руками и кричишь: «Куда?! Я ж тебе борщ в термос собрала!». И ведь веришь, что он увидит твои искренние жесты, поймёт глубину трагедии и развернётся. А он просто включает шумоподавление в наушниках и набирает высоту. И остаёшься ты одна, под дождём из реактивной струи, с термосом и чувством глубокого, почти аэропортового, идиотизма.
Путин срочно поручил обновить программы по биотехнологиям. Наконец-то! А то я уже думала, что мой штамм плесени в холодильнике — это мой личный прорыв в науке, а не просто признак одинокой жизни.
Вчера зашла в наш новый «Мак.Бай». Ну, вы знаете, это теперь такая патриотичная версия. Подхожу к кассе, а там вместо привычного «Чизбургер-Меню» висит рукописный листок: «Пирожок с ливером — 5.90, Пирожок с капустой — 4.50, Компот из сухофруктов».
Говорю девушке: «Мне, пожалуйста, картошку фри и кока-колу». Она на меня так смотрит, будто я попросила шампанского в церкви. Отвечает: «У нас картофель тушёный, с лучком. А колы нет, зато есть морс клюквенный, бабушкин рецепт».
Я стою, и меня накрывает. Это же гениально. Весь мир борется за идентичность, а мы вот так, с пирожками. Глобализация сдалась и пошла на кухню гречку досаливать. Чувствую себя на свидании, где парень вместо «пойдём в кино» предлагает «давай я тебе почитаю патриотические стихи». И ведь не отвертишься — свой же, местный, родной. Пришлось брать два пирожка. С ливером. И морс. Сидела, жевала и думала: вот он, мой личный геополитический выбор — между несварением и чувством глубокого долга.
Читаю новости. Обещают полностью «локализовать» таксопарк к 2032 году. Прямо как пятилетку строят. Я представила, как сидят мужики в кабинетах, чертят графики: «К 2028-му — 60% отечественных седанов, к 2030-му — переход на электромобили «Иж-Комета», к 2032-му — полная импортозамещённость».
А потом посмотрела на свой план «Локализация личной жизни до 35 лет». Там те же сроки и та же уверенность. К 2028-му — локализовать 60% выходов в свет с подругами на свидания с непонятными кадрами. К 2030-му — перейти на отечественного, условно, «Васю», с пробегом, но в хорошем кузове. А к 2032-му — полная и окончательная локализация в виде совместной ипотеки.
И знаете, что самое смешное? Я так же верю в этот план, как и в то, что к 2032-му я буду летать на работу на отечественном электрокоптере. То есть совсем не верю. Потому что к тому времени «Вася» устареет, ипотека станет музейным экспонатом, а я буду «локализовываться» на новом кризисе среднего возраста. Но график-то красивый!
Я смотрю на этого дворника-героя, который одного ребёнка кровью спас, а второго с седьмого этажа поймал, и понимаю, в чём корень моего одиночества. У меня даже кактус засох, а у него — план спасения человечества на пятилетку вперёд. Он, наверное, просыпается утром, пьёт чай и думает: «Так, сегодня вторник… Кровь сдал, мальчика отловил. Чёт я расслабился. Надо бы девочку из пожара вынести или хоть котёнка с дерева снять для поддержания тонуса». А я в это время второй час думаю, как бы так дойти до ближайшего магазина за вином, чтобы не встретить бывшего. У него KPI по спасённым жизням, а у меня — по успешно избегнутым разговорам с мамой о внуках. Он — супергерой без плаща, а я даже героически пришить оторванную пуговицу не могу. Всё, я поняла. Надо завести ребёнка. И селиться строго в доме, где он подметает.
Объявила бывшему тотальную войну. Нанесла болезненный удар — удалила его из друзей. Главные потери — мои три селфи в купальнике, которые он больше не увидит. Победа так себе.
Моя подруга, узнав про эти «белые списки» для глюкометров, так разнервничалась, что у неё сахар подскочил. Сидит, смотрит в телефон: «Представляешь, государство, которое обычно только блокирует, теперь спешно что-то РАЗРЕШАЕТ. Для моего же здоровья! Это как если бы твой бывший, который годами игнорировал твои сообщения, вдруг прислал тебе ссылку на статью «10 способов справиться с тревожностью». Серьёзно? После всего?» Я говорю: «Ну, может, осознал наконец, что к чему?» А она мне: «Дорогая, он не осознал. У него просто своя сахарозависимая бабушка появилась. Это не забота. Это — срочная техническая поддержка системы, которая вот-вот рухнет от собственной глюкозности». И знаете, после её слов я впервые задумалась, что мой уровень сахара — это, наверное, единственное, что сейчас интересует власть в моей личной жизни больше, чем мой одинокий вечер в инстаграме.
Сижу я вчера, смотрю новости. Ведущий такой серьёзный, брови домиком: «Инвесторы в панике из-за ситуации на Ближнем Востоке!». Я уже мысленно начинаю собирать тревожный чемоданчик — мало ли. А он дальше: «Фьючерс на нефть с поставкой в мае 2026 года взлетел на 10%!».
И я представила. Сидит где-нибудь в Лондоне брокер в дорогом костюме, у него на лбу испарина, он сжимает кулаки и кричит в телефон: «Боже, что будет в мае 2026 года?! Я не переживу этого! Как я буду жить, если цена упадёт?!». А у него в это время зуб мудрости ноет, девушка месяц не звонит, а в холодильнике скисший суп.
Надо же так любить своё будущее, чтобы паниковать за него за два года! Я в прошлый вторник не могла решить, что надеть на свидание, которое было в четверг. А эти люди уже переживают за нефть, которая ещё даже не вытекла из земли, которую, возможно, будет качать президент, которого ещё даже не избрали. Моё личное одиночество — это, конечно, трагедия вселенского масштаба. Но их паника из-за условной бочки через 700 дней — это уже высшая лига абсурда. Я хоть знаю, из-за кого конкретно сегодня плакала в подушку. А они — из-за графиков, которые нарисует какой-то парень в 2025 году. Романтика.
Знакомьтесь, это мои отношения. Точнее, это я и мой парень. У него в квартире уже стоят мои тапочки, три зубные щётки, и я полностью контролирую пульт. А у меня в сердце — тревога и вопрос: «А что, собственно, я тут делаю?».
И вот вчера он, обнимая меня за плечи перед своим огромным телевизором, торжественно заявил: «Дорогая, мы с тобой сделаем всё для безопасности наших отношений! Приложим все силы и средства!».
Я смотрю на него, потом на этот пульт в его руке, который он мне никогда не даёт, и думаю: «Боже, так это же как с Россией и Беларусью. Один уже всё окопал, расставил «вагнеровцев» на диване, а второму с пафосом предлагает вместе охранять его же границы. Всеми моими силами и средствами, разумеется».
И я такая понимаю, что наша «военная безопасность» — это когда он решает, какой фильм мы будем смотреть. Опять.
Я так боюсь одиночества, что начала прятать по углам забытые мужские носки. На всякий случай. Чтобы, если что, мне дали не десять лет, а хотя бы условно — за хранение признаков жизни.
