Встречаю в тиндере парня. В анкете: «Ищу девушку для серьёзных отношений, верную, без прошлого». Пишу ему: «О, мы с тобой одной крови! Я тоже ищу мужчину без прошлого. А лучше — без будущего. Сидеть будет меньше».
Мой бывший тоже всегда поражался масштабам разрушений. А ведь сам же и нажимал на все кнопки, дурак.
Встречаюсь с историком. Вчера он полтора часа кричал на памятник Петру Первому, обвиняя его в том, что тот не позвонил после Полтавской битвы. Я сидела и думала: «Блин, и с Черчиллем у него так же было?»
Читаю новости. Порт «Лавна» в Заполярье вышел на проектную мощность — 12 миллионов тонн угля в год. Героически. В лютый мороз. И я сижу и думаю: вот она, женская судьба. Все эти индустриальные масштабы. У них — уголь, ледоколы, миллионы тонн. А у меня личная пропускная способность по перевалке разочарований, например, тоже вышла на плановый максимум. В январе я переработала рекордные двенадцать миллионов тонн «он-просто-не-созрел-для-отношений» и «давай-останемся-друзьями». Моя романтика Заполярья — это когда ты уже не плачешь, а просто холодно констатируешь: «Да, Коля, я приняла твой эшелон с ерундой. Следующий, пожалуйста». И идешь греться чаем. Сурово, но по плану.
Вот смотрите, как это по-мужски. Объявляет на весь мир, что уходит. Хлопает дверью так, что у соседей люстры качаются. «Всё! Я свободен! Я нашёл себя! Прощай, токсичная реальность!». А потом, спустя полгода, тихонько так стучит в дверь: «Извини, можно я свои старые шорты заберу? И кроссовки, которые в прихожей... И вот этот товарный знак, он тут случайно не завалялся? На всякий пожарный, понимаешь?».
Это как будто после громкого расставания он звонит в три ночи и спрашивает: «А помнишь, у тебя там моя зубная щётка осталась? И, кстати, твоё сердце ещё свободно?». Нет, дорогой, оно теперь под брендом «Опыт, больше не повторять». Забирай свой знак и проваливай. Но оставь сковородку. Она мне ещё пригодится.
Я смотрю новости: «МИД Катара сообщил о разговоре премьер-министра с главой МИД Ирана». Официально. Со всеми регалиями. И думаю: боже, вот это уровень протокола. У них целое ведомство тратится на пресс-релиз, чтобы мир узнал: два мужика просто поболтали.
А у меня в телефоне — тишина. Мой «МИД» — это я сама, рассылающая мемы в пустоту. И мой «официальный протокол» выглядит так: открываю чат, пишу «Привет, как дела?», жду три дня, стираю сообщение, чтобы не позориться. И не выпускаю коммюнике. Никто не должен знать, что моя дипломатическая миссия по налаживанию контакта с тем симпатичным барменом провалилась на стадии «доставлено».
Вот если бы я, как Катар, после каждого своего «Привет» рассылала уведомление всем подругам: «Ахмедова Юля провела телефонные переговоры с объектом Х. Обсудили вопросы наличия кофе и погоды. Стороны согласились, что дождь — это хрень». Может, тогда бы моя личная жизнь хоть как-то сдвинулась с мёртвой точки. А так — только тикает значок «прочитано». Без комментариев.
Я забыла имя парня, с которым встречалась, быстрее, чем он успел его мне назвать. Теперь я хвастаюсь перед подругами не количеством поклонников, а масштабами своей кратковременной памяти.
Мой бывший, когда мы только начали встречаться, с таким же блеском в глазах рассказывал о наших планах. «Представляешь, — говорил он, — мы съездим в 157 стран! Мы попробуем 157 сортов сыра! Мы вырастим 157 кактусов!» Я тогда думала: «Боже, какой романтик, какой размах!» А потом оказалось, что это просто его любимое число, и он его ко всем целям прикручивает. Сейчас читаю, что частная космонавтика запустила 116 спутников из запланированных 157. И я всё понимаю. Это тот самый тип парня. Он не скажет «я тебя люблю». Он скажет: «Моя любовь к тебе достигла 116 единиц из целевых 157». И будет искренне считать, что это прогресс. А ты уже десять лет как замужем за другим, с одним кактусом на подоконнике и с полной уверенностью, что цель — не цифра, а чтобы хоть один спутник работал.
Сижу я, значит, на свидании. Парень вроде ничего, но всё про армию: «Важно, говорит, быть современным, мобильным, хорошо оснащённым». Я киваю, думаю: «Блин, и правда. Вот у меня в сумочке зарядка от айфона 2005 года, пудра, которой моя бабушка пользовалась, и ключ от старой квартиры, которую сдали пять лет назад. Какая уж тут мобильность».
А он продолжает: «Вокруг, говорит, враги, потомки тех, кто был, кулак сжимают». Я смотрю на его руку, которая мою коленку уже минут десять ищет под столом, и меня накрывает такой абсурд. Типа, его личный «восточный фронт» — это мои колени, а «современное оснащение» — это телефон, который он каждые две минуты проверяет. И главное — уверен, как Лукашенко. Что вот-вот, ещё один бросок — и он возьмёт мою крепость. А я сижу и думаю: «Дорогой, твой главный враг — не потомки нацистов, а то, что ты уже полчаса говоришь, а у меня в голове одна мысль: когда же это закончится и я, наконец, пойду домой к своему коту». Вот она, истинная мобильность — умение быстро и незаметно свернуть этот цирк.
Вчера мой внутренний «АвтоДор» провёл плановую индексацию тарифов на проезд к моему сердцу. Уведомление пришло, как всегда, внезапно: «Со вторника проезд по вашим нервным окончаниям и маршруту „Надежда–Разочарование“ подорожает на 12%». Я сначала возмутилась — как так, без предупреждения? А потом посмотрела архив: «январь 2022 — +7% за комплименты», «май 2023 — +15% за нежные взгляды». Всё планово, всё по графику. Просто чтобы доехать до простого человеческого «Привет, как дела?», теперь нужен уже не взгляд, а полноценный инвестиционный меморандум. И самое обидное, что скидок на годовой проездной никто не даёт. Платная дорога становится всё дороже, а съездов-то не прибавляется. Одна сплошная «Москва — Казань» в никуда.
