Вчера в новостях прочитала: «В квартире нашли два тела». Дальше — пусто. Ну, ясно. Это про меня и моего кота в три часа ночи, когда я опять гуглю, почему все счастливы, а я нет.
Сижу, смотрю новости. Там мужик с умным видом, в хорошем пиджаке, объясняет, что будет, если одна большая страна ударит по другой. Какие потоки беженцев будут, как рухнет экономика, куда полетят ракеты. Говорит так уверенно, будто лично запускал эти ракеты в прошлой жизни. А я думаю: боже, вот он, идеальный мужчина. Он знает, что будет через пять лет! Он просчитал все последствия! А я вчера не смогла просчитать последствия заказа второй пиццы и теперь ненавижу себя и этот холодный кусок теста с колбасой в холодильнике. Он говорит про апокалипсис, а я ему верю. Потому что человек, который может предсказать конец света, наверняка не забудет купить молока по дороге домой. Мечта, а не эксперт.
Моя подруга Катя с гордостью заявила, что у неё теперь есть «спутниковые доказательства» того, что её бывший по ней скучает. Я, конечно, ожидала скриншотов тоскливых сообщений. Ан нет. Она показывает мне размытые кадры: «Смотри, вот его машина вечером у нашего старого кафе! А вот он в субботу заходил в цветочный у нашего дома!». Я смотрю на эти пиксели и говорю: «Дорогая, это доказывает только то, что у твоего бывшего есть машина и он покупает цветы. Возможно, уже другой девушке. Ты как Венгрия с нефтепроводом — строишь дипломатический кризис на снимках, а подойди и пощупай трубу — она пустая и холодная». Катя задумалась, а потом выдала: «Значит, нужны более мощные спутники». Вот и вся женская логика. Мы готовы поверить в любую хрень с орбиты, лишь бы не спуститься на землю и не увидеть правду.
Моя подруга говорит, что я веду себя в отношениях, как Индия с Россией и США. Хочу мощную защиту от одиночества, но так, чтобы не получить санкций в виде осуждающих взглядов подруг. Балансирую.
Вижу, мужик на джипе два места занял. Ну, я не из таких, я культурная — взяла гвоздь и спустила все четыре шины. Теперь он стоит ровно посередине, как и положено порядочному автомобилю.
Reuters сообщает о взрывах в Абу-Даби. Подробности трагедии неизвестны, зато есть подробнейшая инструкция, как подписаться на их Telegram-канал. Вот и вся современная эмпатия — «люди гибнут, а ты хотя бы лайкни».
Мне позвонил режиссер и говорит: «Юля, у меня для вас роль — зрелая, умная, ироничная женщина в разводе». Я отвечаю: «Дорогой, это не роль, это моя автобиография. Вы мне зарплату за мою жизнь предлагаете?» А он: «Великолепно! Значит, вы на пробы завтра?»
Я, конечно, офигела. Пробы? Я уже двадцать лет играю «разочарованную, но с внутренним стержнем». Я оттачиваю эту роль в метро, в поликлинике и в родительском чате! Мой бывший муж — мой личный кастинг-директор, который утвердил меня на эту «должность» без проб! А тут — «приходите, мы посмотрим».
Прихожу. Сидят люди. Читаю с листа: «Мир — это театр, а люди в нём — актёры». Смотрю на них. Они смотрят на меня. И я понимаю, что они ждут, когда я это сыграю. А я не могу. Потому что в этот момент я не актриса. Я — зрелая, умная, ироничная женщина, которую заставили доказывать, что она существует. Сказала: «Извините, я эту роль уже играю. Без гонорара. Спасибо за предложение». И ушла. Лучшая моя роль — это уход со сцены, где тебя не ценит даже режиссер.
Я смотрю на эти новости про послов, которые комментируют скандалы других послов, и понимаю: это же высшая форма отношений. «Да, проблема была, но мы её уже купировали». Классика! Я так с подругами про своих бывших отчитываюсь. Собираемся на кофе, и я с важным видом заявляю: «Сергей, знаете ли, создал некоторую напряжённость в регионе моей души. Но правящая партия — то есть я — оперативно провела консультации на кухне с вином и приняла решение о его немедленной отставке». Подруги кивают: «Молодец, быстро среагировала». А я такая: да я его три месяца назад выгнала! Но надо же создать видимость бурной деятельности и глубокого анализа. Иначе все подумают, что я просто сижу дома одна и ем пельмени. А так — я дипломат. Я проблему не просто решила, я её красиво похоронила с почестями и пресс-релизом для внутреннего пользования.
Звонит «МВД Катара», требует данные. Я, наученная «Сбером», начинаю строчить многоходовочку о том, как вернуть их на родину через поддельный криптокошелёк. А они просто: «Дай номер паспорта». Пф-ф, дилетанты. Даже обидно.
Читаю новости. «Президент вечером проведёт несколько международных телефонных разговоров». И время указано: с 18:00 до 20:00. Прямо как у меня в ежедневнике: «18:00 – позвонить маме, 19:30 – заказать суши, 20:15 – погрустить о несложившейся личной жизни». Представляю, как он там, у карты мира, с блокнотиком: «Так, с шести до семи – Европа, с семи до восьми – заокеанские партнёры, а в восемь – у меня окно, можно чайку попить и подумать, почему все эти санкции напоминают мне бывшую: тоже ушли, но гадости про меня продолжают рассказывать». Глобальная политика, блин, поставлена на поток, как мои попытки записаться к психологу. Только у него Песков это анонсирует, а у меня – пустое уведомление в телефоне: «Запись отменена». Вот и вся разница в масштабах.
