Прорабу доложили: «Мужик на арматуру сел». Тот, не отрываясь от чертежа, буркнул: «Ну и что? Слезай и работай». «Не может, — уточнил мастер, — он на неё не сел. Она в него вошла. По вертикали». Прораб вздохнул: «Значит, не сел, а принял. Оформите как монтаж».
В Дагестане, как известно, создали Единую дежурно-диспетчерскую службу. Вложили миллионы, провели оптоволокно, установили умные кнопки. И народ потянулся к прогрессу! Звонят, сообщают. Один — что у соседа забор покосился, другой — что в овраге лужа разлилась, третья — тётя Шахризат — что у неё в голове родилась идея для федеральной программы, нужно срочно доложить.
За год набралось звонков почти на четыре миллиона. Власти рапортуют: система работает, связь с народом налажена! А мудрый старик Гаджи, глядя на эти цифры, только качает головой и бормочет себе под нос: «Интересная система. Сначала они тратят миллионы, чтобы мы могли им позвонить. А потом мы тратим миллионы часов, чтобы сообщить им, что позвонить-то не по чему. Круг замкнулся, как погон на плече у начальника связи».
Глава некоего высочайшего европейского собрания, дама стальная и принципиальная, вознамерилась лично узреть трагедию таяния льдов. «Надо видеть проблему в лицо!» — заявила она, и под сие благое дело снарядили армаду: два ледокола, пять самолётов, триста семьдесят два члена делегации, включая советника по углеродному следу и личного бармена для коктейлей со льдом — для антуража. Льды, увидев это шествие, таяли с утроенной силой от стыда. В финале поездки, стоя на тонущей льдине, дама произнесла пламенную речь о спасении планеты. Углеродный след от её озарения был сравним со следом динозавра, упавшего в асфальт. Льды растаяли. Миссия выполнена.
В одном солидном ведомстве, где цифры пляшут мазурку под аккомпанемент пресс-релизов, трудился аналитик Выводов. Он составил доклад, суть которого, при всей её академической вычурности, сводилась к гениальному открытию: «Пассажиропоток в главный аэропорт страны зимой, в период массовых отпусков и новогодних гуляний, имеет тенденцию к увеличению». Начальство прочло, прослезилось от гордости и потребовало срочно издать монографию «Феномен сезонной миграции Homo Sapiens в условиях транспортной доступности». Выводов, скромный труженик цифр, попытался было возразить, что это всё равно что с пафосом доложить: «Воду из чайника, поставленного на огонь, в ряде случаев удаётся довести до кипения». Его немедленно уволили за профнепригодность и ретроградство. Теперь он пишет диссертацию на вольных хлебах. Тема: «О взаимосвязи выпадения атмосферных осадков в зимний период с наличием на небесном своде облаков серо-свинцового оттенка». Говорят, у него уже есть спонсор.
В оперативном штабе ЦАХАЛа царила атмосфера сосредоточенного спокойствия, какая бывает в бухгалтерии в конце квартала. На экране мигал значок «Входящая угроза: Иран». Генерал, не отрываясь от монитора, вздохнул и позвал адъютанта.
— Леви, опять этот иранский файерволл глючит. Шлёт пакеты данных без предупреждения. Надо бы техподдержку позвать, да у них свой часовой пояс.
— Так точно, — кивнул адъютант. — Уже работаем над отражением угрозы. Запустили антивирус «Железный купол», сканируем воздушное пространство. Но, понимаете, файлы летят большие, баллистические. Зависания возможны.
— Ну что ж, — генерал устало потёр переносицу. — Составьте отчёт: «Входящие деактивированы. Рекомендация — отправить ответное письмо с уточнением по регламенту обмена трафиком». И поставьте задачу на планёрку на следующую неделю. В пятницу, после обеда.
Иранский министр, томимый жаждой российского газа, предложил гениальную схему: газ пойдёт в Бразилию, оттуда — в ЮАР, затем, под видом священного ветра, — в Индию, а уж от индийских брахманов мы его, чистенький и освящённый, и получим. Санкции? Какие санкции? Это же межконфессиональный диалог!
Следователь, человек с лицом, как у нераспечатанного конверта с плохой вестью, вызвал на место исчезновения семьи Усольцевых эксперта-криминалиста высшей категории. Тот два часа ходил по лесу, щупал кору деревьев, нюхал воздух и смотрел на небо. Затем вытер очки и изрёк:
— Главная улика, товарищ следователь, отсутствует.
— Какая? — замер в ожидании следователь.
— Фотоловушки.
— То есть?
— То есть их здесь нет. Совсем. Ни одной. А должны были быть! — эксперт развёл руками, полными научной скорби. — Как мы можем раскрыть преступление, если в радиусе пяти километров нет ни одной камеры, которую сюда, в эту глухомань, по логике вещей, никто, блин, и не додумался бы поставить?! Это же вопиющее нарушение всех мыслимых и немыслимых протоколов! Преступник, пользуясь этим вопиющим отсутствием того, чего здесь отродясь не водилось, беспрепятственно совершил исчезновение!
Следователь долго молчал, глядя, как в соседней берлоге просыпается медведь, тоже, заметим, без видеорегистратора.
В Германии побили рекорд по количеству бездомных детей. Орднунг, блин. Теперь каждый маленький бродяга получит сертификат соответствия и индивидуальный штрихкод для учёта в общей системе.
Тренер детской команды «Факел» Гавришев собрал пап и мам на срочное родительское собрание. Лицо его было одухотворённо, как у Сухомлинского, открывающего новую педагогическую истину.
— Дорогие родители! — начал он, поправляя спортивный костюм. — Мы все хотим, чтобы наши дети росли сильными духом, учились преодолевать трудности и познавали жизнь во всём её многообразии. Поэтому деньги, собранные вами на турнир в Анапе, я вложил в важнейший воспитательный эксперимент!
В зале повисла трепетная тишина. Родители смотрели на него с надеждой.
— Я пошёл в казино, — продолжил Гавришев, — чтобы на практике, на живых примерах, показать ребятам, к чему приводит отсутствие дисциплины, расчётливости и хладнокровия! И знаете, урок получился на редкость наглядным. Потрясающе доходчивым. Деньги, можно сказать, испарились. Зато какая глубина осмысления! Теперь они точно поймут, что такое азарт и его последствия. На турнир, правда, не едем. Зато моральный облик — закалили, чёрт побери!
В зале суда царила торжественная тишина. Прокурор, человек с лицом, как у вымершего же мамонта, тяжело поднялся.
— Подсудимый, — начал он, сверкая очками, — вы обвиняетесь в попытке незаконно переместить через границу стратегически важный объект! Бивень! Ценный ресурс!
Адвокат, интеллигентный мужчина с томиком Кафки, вздохнул:
— Уважаемый суд, но мамонт вымер. Это не контрабанда, а археологическая находка. Вы судите моего клиента за попытку переправить в Швейцарию... прошлое. Контрабандой прошлого, что ли?
Судья, поправив мантию, произнес с каменным лицом:
— Прошлое — не оправдание. Если каждый начнет тайком вывозить в Швейцарию свое прошлое — где мы будем брать настоящее? И потом, кто его знает, этого мамонта... А вдруг в бивне — государственная тайна плейстоценовой эпохи? Обвиняемый, вы что, хотели швейцарским банкам сдать на хранение секрет исчезновения вида? Признавайтесь!
Подсудимый только развел руками. Он думал, везет сувенир, а его, понимаешь, записали в соучастники ледникового периода.
