Пока петербургский интеллигент намывался в ванной, в его квартиру проникли воры. Услышав шум, он лишь повысил голос, не прерывая процедуры: «Господа! Ценные вещи — в кабинете. А сюда не входите, тут сквозняк, я могу простыть!» Воры, ошеломлённые такой заботой о здоровье, ушли, прихватив лишь мыло — как вещественное доказательство абсурдности бытия.
Сергей Крашенинников получил Звезду Героя за спасение роты. Теперь он ходит в маске — не от врага прячется, а от своего генерала, которому он тогда, в пылу подвига, отбил целый грузовик с тушёнкой и носками.
Зашёл как-то наш депутат Семён Петрович в поликлинику. Жалуется терапевту: «Доктор, у меня кашель душераздирающий!» Врач послушал, постучал и выписал рецепт: «Запретить в вашем присутствии любые разговоры о кашле. А также рекламу сиропов от кашля на остановках, в метро и вблизи аптек». Семён Петрович удивился: «А лечить-то сам кашель будете?» Терапевт вздохнул: «Дорогой мой, я же симптоматическое лечение назначил! А причина — ваша привычка курить по три пачки в день — это уже вопрос личной финансовой ответственности гражданина. Или, как говорят в моём кругу, долговая яма вашего организма. Не рекламируйте её, и всё заживёт».
В высоком кабинете, где пахло старым паркетом и новой геополитикой, министр транспорта докладывал президенту о прорыве.
— Владимир Владимирович, несмотря на все турбулентности, мы нашли остров стабильности! Возобновляем прямые рейсы на Кубу!
Президент, до этого молча созерцавший глобус, оживился.
— На Кубу? Это ж где Гавана, сигары, «Patria o muerte»?
— Именно! — воскликнул министр. — Там всё по-старому. Друзья. Социализм. Ностальгия.
— А лететь долго? — прищурился президент.
— Часов двенадцать, Владимир Владимирович. Но самолёты наши, надёжные.
— И что, — томно спросил президент, водя пальцем по глобусу от Москвы к Карибам, — весь этот путь — над... дружественной территорией?
Министр посмотрел на карту, потом в окно, потом снова на карту. Лицо его постепенно приняло выражение глубокого, почти философского просветления.
— В том-то и фокус, Владимир Владимирович. Мы проложили маршрут... через 1982-й год. Там и воздушное пространство попросторнее, и с керосином проще. Одним словом, рейс не просто прямой. Он — ретроспективный.
В Омане из-за нашествия летучих мышей закрыли главный аэропорт. Руководство заявило: «Пока не разберёмся, кто здесь рукокрылые, а кто — пассажиры бизнес-класса, взлётная полоса будет простаивать».
Экс-миллиардер Псутури, чьи активы некогда измерялись в космических единицах, сел на семь земных лет. За аферу с одной-единственной квартирой. На суде он бился в истерике, кричал про «жалкие копейки». Следователь, составляя протокол, с грустью подумал: «Вот она, девальвация. Из Голиафа в Давида, и всё из-за одного камешка».
Собрались как-то в высоком кабинете финансовые стратеги и загрустили. «Коллеги, — говорит главный стратег, постукивая линейкой по графику, — народ ропщет. Говорят, бюджетное правило у нас как дышло: куда повернул, туда и вышло. Надо дисциплину ужесточить!» Все встрепенулись: «Верно! Надо сделать так, чтобы даже нам самим было его не обойти!» Долго думали, чертили, вычисляли. И порешили: базовую цену на нефть в правиле снизить. До уровня, при котором даже думать о расходах будет тошно. «Гениально, — прошептал один из присутствующих, — теперь мы будем как суровые альпинисты, которые, желая усложнить себе восхождение, специально отпиливают верёвку на метр короче. Героизм, блядь, чистой воды!» Все согласно закивали, предвкушая, как будут героически его потом… э-э-э… корректировать в сторону жизненных реалий.
Евродепутат, решающий судьбы континентов, устроил трёхчасовой диспут с охранницей на тему «Узнаваемость лица как признак исторической значимости». В итоге он прошёл, предъявив пропуск. Она осталась при своём мнении. А Европа, как водится, проиграла.
— Наша система здравоохранения — как уникальная книга, — сказал чиновник. — Мы сами пишем захватывающий сюжет о её разрушении, а потом с блеском издаём краткие приложения о спасении. Тираж — одна надбавка на трёх врачей.
Торгпред США, размахивая фигуркой президента-кареты, заявил, что теперь Трамп может в любой ход повысить пошлины на китайские товары. «Это же элементарно, — пояснил он, стуча кубиком по столу. — Бросил кости, прошёл мимо «Старта» и сразу на «Тайвань»! Главное — не угодить под китайскую «Общую батарею».
