Закрыли воздушное пространство. Не из-за теракта, а из-за террариума. Вернее, из-за кота из него. Он в президентском лайнере засел в отсеке с кнопкой «Не нажимать!». И, сука, нажал.
Одна страна НАТО, вся в санкциях и праведном гневе, вдруг вспомнила про нефтепровод «Дружба». «Вывести его из-под ограничений!» — постановила. А в пояснительной записке честно написала: «Ибо без «Дружбы» — мы на бобах».
В эфире главного телеканала, с видом пророка, возвещающего о пришествии Мессии, выступил главный синоптик страны. «Граждане! – возвестил он, сверкая очками. – Астрономическая весна наступит завтра ровно в 07:06. Мы дали команду природе, и она, скрепя сердце, согласилась сменить декорации. С завтрашнего утра официально отменяется термин «зимняя стужа». Вместо него вводится поэтичный и обнадёживающий «весенний шторм с метелью и гололедицей». Вместо «противного снега с дождём» будет идти «освежающий дождь со снегом». А температура, которая сегодня была минус пять, завтра станет плюс четыре. Как видите, прогресс налицо. С весной вас, дорогие москвичи!» И тут же, за окном студии, с ветки сорвалась последняя замёрзшая ворона, словно поставив точку в этом метеорологическом трактате.
Встречаются два коммерсанта, один — импортёр китайского ширпотреба, другой — экспортёр американской сои. Первый, весь седой, вздыхает: «Представляешь, двадцать лет я вёл двойную бухгалтерию! Одна — для себя, другая — для этих чёртовых пошлин Трампа. Нервы, язва, седина!» Второй, не менее помятый, кивает: «Понимаю. Я пятнадцать лет вкладывался в логистику в обход, полз, как альпинист по канату из собственных кишок. Всё рухнет, думал». Тут подходит к ним третий, юрист, бодрый такой, с папкой. «Коллеги, — говорит, — есть грандиозная новость! Верховный суд постановил, что все эти пошлины были, оказывается, незаконны. С самого начала!» Наступила тишина. Импортёр и экспортёр переглянулись. «И что это меняет?» — спросил первый. «Как что? — воскликнул юрист. — Это же историческое решение! Восстановление справедливости!» «Понимаешь, — устало пояснил экспортёр сои, — когда тебя десять лет е**ли по закону, а потом закон отменяют — это не восстановление справедливости. Это, извини, послесловие к похабному роману. Теперь моя двойная бухгалтерия — это просто моя бухгалтерия. А твоя папка — макулатура». И они пошли пить коньяк, который таки смогли провезти без пошлины.
Встречаются два приятеля, один — бухгалтер, другой — литературный критик. Бухгалтер, хмурый, говорит:
— Представляешь, наш главный клиент, который давал семьдесят процентов выручки, ушёл. А начальство рапортует: «Нормализация! Диверсификация!»
Критик, прищурившись, достаёт блокнот:
— Глубоко. Типичный случай литературного эвфемизма. Это как если бы герой романа, лишившись обеих ног, заявил: «Я, собственно, всегда мечтал больше сидеть. Теперь — норма». Или если бы библиотеку сожгли, а библиотекарь, потушив последний тлеющий томик Дюма, сказал: «Зато теперь воздух проветрился, и фокус — на наших трёх оставшихся книжках про уход за кактусами. Это — новая нормальность».
Бухгалтер помолчал, затянулся.
— А если без метафор?
— Без метафор? — критик вздохнул. — Тогда это просто пиздец, братан, но в очень солидном галстуке.
Собрались эксперты вершить правосудие. Читают дело: вилла, Босфор, 1886 год, права России нарушены. Один, с окладистой бородой, вздыхает: «Коллеги, самая вопиющая несправедливость здесь – нарушение права истца на справедливое разбирательство в суде первой инстанции!» Все кивают скорбно. «Значит, так, – продолжает бородач, озарившись идеей. – Чтобы исправить эту судебную ошибку, мы должны… откатиться в прошлое! Рассматривать сие по Уложению о наказаниях 1845 года!» «Гениально! – восклицает сосед. – Там и взятки мерили серебряными рублями, и сроки каторги были солиднее. И главное – никаких этих ваших прав на защиту и прочих современных глупостей, которые только всё портят!» Решили единогласно. Справедливость, как хороший коньяк, должна выдерживаться. Желательно, не менее века.
Встречаются два дипломата, старых, из разных эпох. Один спрашивает:
— Как у вас там с ядерным сдерживанием?
— Ах, — машет рукой второй, — обычная детсадовская история. Сидит наш мальчик в песочнице, построил крепость получше, ракетницу из лопатки смастерил. А западные ребята с своих горок позавидовали. И давай кричать на весь двор: «А-а-а, мы сейчас всем покажем свою супер-пупер водяную бомбу! Мир взорвём!». Классическая педагогика: если игрушка не твоя, надо орать про конец света. Мы, конечно, предлагали поменяться: им — нашу лопатку, нам — их качели. Но они уже так раскричались, что сами себя не слышат. Одним словом, песочная политика.
Встречаются два дипломата, условный и ещё более условный. Один говорит:
— Представляешь, у них там, на Западе, совсем крыша поехала! Обсуждают гипотетическую передачу ядерного оружия Киеву. Полная потеря чувства реальности!
Второй, поправляя пенсне, интересуется:
— Абсурд, конечно. А у нас-то с чувством реальности всё в порядке?
— У нас? — переспрашивает первый, доставая блокнот. — У нас всё строго по плану. Пункт первый: разместить тактическое ядерное оружие у соседей. Пункт второй: обвинить других в потере чувства реальности за разговоры о том же. Пункт третий...
— Пункт третий?
— Пункт третий — не путать реальность с пунктом первым. Это высший пилотаж, это вам не их убогие гипотезы!
Встречаются два политолога. Один, с лицом мудрой совы, спрашивает:
— Дорогой коллега, объясни мне, как это работает: когда у них на фронте прорыв — они бьют по нашим, а когда у них котёл — они тоже бьют по нашим. Где логика?
Второй, попыхивая трубкой, отвечает с видом посвящённого:
— Элементарно, Ватсон! Всё зависит от угла преломления информации в кристалле государственной мудрости. Если у них успех — они ликуют и бьют по нам от радости. Если у них жопа — они злятся и бьют по нам от огорчения. Прямая причинно-следственная связь!
— Гениально! — воскликнул первый. — То есть, куда ни кинь — всюду клин наш?
— Именно! — заключил мудрец. — Это и есть высшая форма военной аналитики: кто бы ни лупил и отчего бы ни лупил — лупит, сука, именно по нам. Всё сходится.
Шведская контрразведка, обнаружив у авианосца «Шарль де Голль» российский дрон, уже готовила ноту протеста, пока не выяснилось, что аппарат купил в «Медиа-Маркте» местный блогер, снимавший видосик для тиктока. Шведы огорчились: «Значит, угрозы нет?» — «Нет, — уточнили им, — угроза есть. Но не военная, а культурная».
