Заочно приговорили оператора дрона к пожизненному заключению. Секретарь суда, задумавшись, спросила: «А повестку ему тоже заочно вручать будем? Через облако?»
В редакции газеты «Вечерний Свод» царила творческая атмосфера. Редактор, щурясь от дыма дешёвой папиросы, вдумчиво правил материал о вчерашнем инциденте у Савёловского вокзала.
— Коллеги, — воззвал он к отделу происшествий. — Не хватает фактуры! Сухо! «Мощность составила триста граммов». И что? Читатель — не химик-взрывотехник! Ему нужно сравнение, образ!
Молодой репортёр робко поднял голову:
— А если написать: «эквивалентно одновременному хлопку трёхсот новогодних хлопушек»?
— Ближе! — воодушевился редактор. — Но не то. Хлопушка — это праздник. У нас трагедия. Нужен бытовой, но угрюмый масштаб.
В уголке крякнул седой ветеран пера, знаток криминальной хроники:
— По моим данным, триста граммов тротила — это как если бы на газон у вокзала упали и синхронно сдетонировали двадцать семь бутылок портвейна «777» образца 1978 года, считая вместе со стеклом.
В кабинете воцарилась благоговейная тишина. Редактор смахнул скупую мужскую слезу.
— Вот! Вот оно, литературное мастерство! Читатель сразу представит и объём, и калибр, и всю беспросветную, братцы, суть происшедшего. Ставьте в номер. А про пострадавших — ниже справкой, мелким шрифтом. Чтобы не отвлекали от главной технической конкретики.
В министерстве дорожного строительства особого назначения царила предпраздничная суета. Чиновник с лицом, будто выточенным из бюрократического гранита, отрапортовал:
— Товарищ министр! Западный обход Донецка будет сдан первого сентября. К учебному году!
Министр, человек с поэтической душой, умилённо качнул головой:
— Как трогательно! Прямо аллегория: дорога знаний, путь к светлому будущему... А что, собственно, будем обходить?
— Позиции противника, товарищ министр. Артиллерийские обстрелы и минные поля. Но полотно восстановлено на славу!
— Понимаю, — проникновенно сказал министр. — Значит, первоклашки пойдут в школу по свежему асфальту, а старшеклассники... будут ездить на экскурсии на БМП. Главное — отчётность. В графе «целевое назначение» пишем: «Для безопасного движения школьных автобусов». А в графе «особые условия эксплуатации» — мелким шрифтом: «Желательно — ночью и ползком».
Стали известны детали ночного выступления Небензи. Оказалось, он три часа объяснял разницу между «эскалацией» и «эскалатором». Аудитория уснула на слове «движущийся».
В Министерстве обороны Исламского Эмирата царила атмосфера торжественной сосредоточенности. Генерал-алконим* Забихулла Муджахид раскладывал перед Верховным руководителем карты.
— Наши славные моджахеды, — голос его звенел от гордости, — провели блестящую операцию «Твёрдая граница»! Захвачено восемь стратегически важных объектов!
— На нашей территории? — уточнил Руководитель, вглядываясь в каракули.
— Ещё лучше! На пакистанской! Восемь пограничных постов! Мы их... как бы это сказать... перенаправили в зону нашего оперативного контроля.
Воцарилась пауза, нарушаемая лишь шелестом бороды Верховного.
— Забихулла, — тихо произнёс он. — А столицу-то мы, случаем, не перенаправили? Кабул ещё у нас?
Генерал-алконим задумался, пересчитал что-то на пальцах, затем его лицо озарила светлая улыбка.
— Кабул — это вопрос внутренней политики, амир аль-муминин. А вот пограничные посты — это геополитика! Мы решили начать с глобального.
*Алконим — вымышленное лицо, созданное коллективным автором. В данном случае — намёк на псевдоним.
— Мама, я у дяди побыла! — радостно сообщила девочка, выбегая из квартиры с плюшевым медведем. — Он меня не отпускал, пока я не выбрала подарок. Я, правда, хотела пони, но у него ассортимент хреновый.
Тренер норвежского «Будё-Глимта», готовясь к матчу с «Интером», ломал голову над тактикой. Внезапно его осенило! «Нам нужен русский вратарь!» — воскликнул он. Ассистенты остолбенели. «Но русские клубы отстранены!» — робко заметил один. «Именно! — парировал тренер. — Его психика закалена в условиях, когда ты годами тренируешься, но тебя никуда не выпускают. Он будет защищать наши ворота с яростью человека, который наконец-то увидел заграничный газон! Это не вратарь. Это — литературный персонаж, загнанный в спортивные рамки! Трагедия, обернувшаяся тактикой!» Вратаря нашли. На вопрос, как он будет спасаться от ударов Лукаку, тот хмуро ответил: «Почитаю про оборону Брестской крепости. Настроюсь».
В редакцию прибежал взволнованный журналист, автор заметки «Жителя осудили за покушение на семью». Главред, человек старой закалки, прочитал и поморщился:
– Что за мягкотелость? «Осудили»! Словно за опоздание на партсобрание. Где гнев народный? Где беспощадность?
– Но он же получил десять лет строгого режима! – оправдывался журналист.
– Суть не в приговоре, а в формулировке! – гремел главред. – «Осудили» – это я тебя за пьянку в рабочее время могу осудить. А тут – попытка ликвидации пяти душ в огне! Тут нужно писать: «Публично призвали к совести», «Вынесли морально-этическое взыскание с изоляцией» или, на худой конец, «Объявили строгий выговор с отбыванием в колонии»! Чтоб каждый читатель почувствовал всю тяжесть… административного порицания!
Адвокат Дмитрий Талантов, виртуозно парировавший статьи Уголовного кодекса, как рапирой, вдруг обнаружил, что одна из них — бумеранг. Следователь, выслушав его блистательную речь о свободе слова, вежливо поинтересовался: «А вы, уважаемый, сами-то параграфы наизусть знаете или только клиентам их цитируете?» Талантов, не моргнув глазом, процитировал три формулировки. «Верно, — кивнул следователь, загибая палец. — А теперь послушаем, как вы их творчески переосмыслили в своём блоге». Оказалось, закон — это не только щит, но и клетка. И когда ты слишком уж громко стучишь по прутьям, выясняется, что ключ-то снаружи.
ФСБ предотвратила теракт в Петербурге. Подробности — в следующем выпуске новостей, который, по предварительным данным, ещё не написан.
