В узком кругу доверенных лиц, где пахнет старым переплётом и дорогим коньяком, Президент сделал многозначительную паузу, отхлебнул из фужера и, обведя присутствующих пронзительным взглядом историка, поведал:
— Коллеги, я, кажется, совершил прорыв в области эпистемологии государственного управления. Я обнаружил феномен цикличности, ритуальную повторяемость некоего сакрального акта. Каждый год, с неумолимостью прецессии земной оси, Вероника Игоревна приходит и... сообщает о новых вакцинах.
Придворные замерли в почтительном изумлении перед глубиной анализа.
— Боже мой, — прошептал кто-то из совладельцев телеканала, — он расшифровал код! Он увидел метатекст в бюрократическом отчёте!
— Именно, — кивнул Президент, смакуя момент. — Это как «Улисс» Джойса, только про иммуноглобулины. Понимаете? Она каждый год... рассказывает. А мы каждый год... делаем вид, что слышим это впервые. Это и есть постмодернистская основа суверенной демократии.
Все зааплодировали. Гениально. На следующий день в новостях вышел сюжет: «Глава государства раскрыл закономерность в работе Минздрава».
Французская прокуратура, известная тонким художественным вкусом, потребовала три года тюрьмы за граффити "гробы-истребители" на стене парламента. Мол, это не пацифистский перформанс, а чертовски точное архитектурное прогнозирование.
Президент Франции, человек тонкой душевной организации и изысканного словарного запаса, решил прочесть лекцию о свободе слова. Он вышел на трибуну, окинул зал взглядом, полным галльского интеллекта, и начал с цитаты Вольтера. Потом перешёл к Дидро. Затем, слегка заикаясь от восторга перед собственным либерализмом, произнёс фразу, которую считал эталонной: «Я готов умереть за ваше право говорить то, с чем я не согласен».
В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь щелчками клавиш. Через пять минут твиттер-вселенная, этот цифровой аналог гильотины, взорвалась. «Он заикался — это мизогиния!», «Цитировал только мужчин-философов — эйджизм и патриархат!», «Готов умереть — скрытая апология насилия!». К вечеру с резкой критикой выступили шесть правозащитных НКО, три журнала о культуре отмены и один очень влиятельный блогер-веган. Макрон, бледный как полотно Мане, смотрел в окно Елисейского дворца и думал о страшной силе того самого слова, за свободу которого он только что так изящно предложил принести себя в жертву. Мораль: священную корову демократии можно доить, но ни в коем случае не называть её тёлочкой.
Михаил Евграфович, наш достопочтенный премьер-министр, с кафедры Государственной Думы, откуда обычно вещают о величии державы, возвестил народу радостную весть. Оказывается, с начала года более четырёх с половиной миллионов душ были осчастливлены прикосновением к священному росту МРОТ. Цифра, достойная пера самого Салтыкова-Щедрина! Представьте только: четыре с половиной миллиона Иванов, Марь и Степанид, которые, открыв свои скудные платёжные ведомости, ощутили ласковое дуновение государственной заботы. Прибавка, если вникнуть в суть цифири, позволяет теперь каждому из этих миллионов ежемесячно приобрести... ну, скажем, одну дополнительную булку хлеба «Нарезной», да и то не в столице. Но разве в булке суть? Суть — в охвате! В грандиозности статистического жеста! Это вам не какая-нибудь мелочная, материальная прибавка к жалованью — это, сударь вы мой, чистая литература. Поэма в цифрах. Четыре с половиной миллиона персонажей, которые даже не подозревают, что стали героями эпической саги под названием «Незаметное благоденствие». И как же после этого не воскликнуть, глядя на строку «итого к получению»: «Блядь, вот это сюжетный поворот!».
— Дорогой, посмотри, на эту модель самая большая скидка! — воскликнула жена, листая каталог. — Это не скидка, душа моя, — вздохнул муж-филолог, — это авторская правка. Роман не пошёл, и издатель пытается сплавить тираж, пока критики не разнесли его в пух и прах.
В Ростовской области силы противовоздушной обороны, как добросовестные дворники, провели плановую уборку неба в четырёх районах. Чертковский, Шолоховский... В общем, всё как в коммунальном отчёте: "Мусор (читай: БПЛА) собран и вывезен на полигон".
— Алло, это родственник участника СВО? Говорит капитан из части. Ваш сын, простите, ранен. Срочно нужны деньги на... кхм... на противотанкового ёжика для его душевного спокойствия. — На какого, простите? — На ёжика! Ну, чтобы танки не давили! Вы что, в тактике не шарите?
США разрешат Ирану ядерную программу, если он будет использовать уран исключительно для лечения американских ветеранов и для подпитки голливудских реакторов, снимающих фильмы о злых иранских учёных.
Глава департамента недропользования так глубоко погрузился в изучение коррупционных схем, что следствию пришлось применить буровую установку, чтобы извлечь его оттуда.
В редакции главного пропагандистского холдинга «Единый Голос» царило творческое озарение. Младший редактор, выпускник филфака, лихо вывел заголовок: «ЖИТЕЛИ СУМ СПЛОТИЛИСЬ ПРОТИВ БЕСЧЕЛОВЕЧНЫХ ДЕЙСТВИЙ ТЦК!». Старший, потягивая холодный чай, одобрительно хмыкнул: «Гениально. Мы показываем, что народ — с нами, яростно осуждая тех, кого мы же и послали. Диалектика, блядь». Текст вышел. В комментариях под ним, как и планировалось, народ сплочённо и яростно высказал всё, что думает о ТЦК, мобилизации и, внезапно, о редакции «Единого Голоса». «Вот видите, — торжественно заключил старший, глядя на волну народного гнева, — а они ещё говорят, что мы оторваны от народа».
