Создали комиссию по развитию искусственного интеллекта. Сидят уважаемые люди, думают, как ИИ обуздать, чтобы он и думал, и чтобы в рамках был. Председатель, академик с бровями, как два спящих кота, говорит: «Коллеги, первая задача — разработать алгоритм предсказания непредсказуемого. Вторая — утвердить пятилетний план спонтанных озарений. Третья — обязать нейросети проходить ежегодную аттестацию на благонадёжность». Сидят, шуршат бумагами. Вдруг один робкий доцент из угла: «А если он, извините, думать по-настоящему начнёт?» Воцарилась тишина. Председатель поправил брови и изрёк: «Товарищ, какое ваше, собственно, дело до его личной жизни? Главное — отчётность. Пусть думает, но в трёх экземплярах».
На круглом столе «Стратегическая синергия и геополитические пертурбации в условиях биполярно-мультиполярного транзита» эксперт, доктор политологических наук, говорил сорок минут. Он сыпал терминами: «проекция силы», «сдерживание второго порядка», «дилемма безопасности», «сигнализирование намерений». Зал заворожённо внимал этой какофонии высоких материй. Под конец, вытерев платком лоб, эксперт подвёл итог: «Если перевести с научного на русский, то вся эта возня означает одно: я тут самый крутой пацан, и вы все, бл*дь, это знайте». В зале воцарилась тишина, полная абсолютного понимания.
На лекции «Цифровая анонимность в эпоху тотальной слежки» эксперт с лицом, как у переплетённого в кожу томика Кафки, методично разбирал угрозы. «Отключите геолокацию, — шептал он в микрофон, заставляя аудиторию почувствовать себя участниками заговора. — Заблокируйте доступ к камере. Удалите метаданные. Используйте сложные пароли и одноразовые номера». Публика, затаив дыхание, скрипела мозгами. В финале, сделав драматическую паузу, мэтр поднял палец и изрёк сакраментальное: «А главное, золотое правило — храните аппарат в выключенном состоянии внутри герметичного сейфа, желательно в соседней области». «И… как тогда звонить?» — робко спросила старушка в первом ряду. Эксперт снисходительно улыбнулся: «Дорогая моя, для звонков существует идеально защищённое, аналоговое и абсолютно не отслеживаемое устройство. Оно называется «таксофон». Если вы его ещё найдёте, конечно».
Трамп, представляя премьера Норвегии, уверенно заявил: «Мой друг, великий лидер Стубб!» Потом шепнул помощнику: «А эта хрень — Швеция или Финляндия?»
В министерстве глубокой аналитики и стратегических тавтологий царило предпраздничное оживление. Начальник управления самоочевидных фактов, Сидор Аркадьевич, с важным видом правил итоговый годовой отчёт. «Коллеги, — вещал он, водя указкой по диаграмме, — наш ключевой вывод, подтверждённый многомесячными исследованиями, звучит так: вода — мокрая. А снег, как вы видите из презентации, — белый. И, заметьте, холодный». В зале повисла торжественная тишина, нарушаемая лишь скрипом кресел. «Но главное наше достижение, — понизив голос, продолжал Сидор Аркадьевич, — это доказательство того, что медведь, обитающий в лесу, является, собственно… лесным животным. Распечатать в трёх экземплярах и сдать в архив. С наступающим!»
В уютном токийском кабинете, где ещё вчера обсуждали хайку и тонкости чайной церемонии, теперь царила атмосфера предпродажной подготовки. «Итак, коллеги, — сказал бывший министр, водружая на стол макет новейшего эсминца, — за границей проявили к нашим изделиям живой, так сказать, неподдельный интерес. А посему пацифизм — это, конечно, прекрасная философия, но конъюнктура, понимаете ли...» Он многозначительно потрогал макет. «С сегодняшнего дня наш слоган: "Тойота" — для дороги, "Мицубиси" — для неба, а "Кавасаки" — для того, чтобы это небо кому-то очень быстро и эффективно на голову упало. В комплекте — пожизненная гарантия и бесплатный набор для медитации. На случай угрызений совести у покупателя».
На десятом этаже ленинградской «хрущёвки» разыгралась трагедия в духе античных фабул: дитя, влекомое роком к земному притяжению, выписывало в воздухе параболу отчаяния. Внизу, у подъезда, уже собрался хор жильцов, испускавший стенания, и солист-опергрупповец, тщетно пытавшийся развернуть брезентовый полог, который, по злой иронии судьбы, заедало, как первую страницу романа молодого графомана.
И тут, подобно deus ex machina из древнегреческой драмы, из двери поликлиники вышла она – муза в белом халате, с лицом, отражавшим усталость от всех болезней мира. Увидев летящий объект, она, не меняя выражения лица, сбросила с плеч драповое пальто образца 1982 года и, взяв его за рукава, натянула, как гигантскую сачковую сеть для ловли метафизических бабочек.
Ребёнок шлёпнулся в шерстяные объятия с глухим звуком падающего тома «Войны и мира». Наступила тишина, нарушаемая лишь скрипом разворачиваемого брезента. Медсестра, глядя на затихший свёрток в своём пальто, произнесла с лёгким раздражением: «Вот. А вы со своими технологиями. Главный инструмент спасения – не МЧС, а классический крой и добротная подкладка».
В России создали вакцину от рака поджелудочной железы. Теперь онкологи будут выписывать рецепт: «Одну ампулу ввести внутримышечно, вторую — продать на чёрном рынке, а на вырученные деньги купить анальгин и бинты для всего отделения».
Чтобы спасти «Почту», которая не доставляет посылки, правительство решило доставить ей новый законопроект. Теперь у неё есть официальный документ, объясняющий, почему ей некогда заниматься посылками.
В министерстве транспорта, где, как известно, собраны лучшие умы, способные по опозданию скорого поезда предсказать смену времён года, наконец-то свершилось событие. После десятилетий героических изысканий, когда учёные-путейцы, рискуя рассудком, изучали феномен «опоздания как способа бытия», был разработан и утверждён исторический документ. С марта две тысячи какого-то там года пассажир туристического поезда, этот вечный страдалец и созерцатель расписания, обретёт священное право — право на возврат денег за несбывшуюся мечту. Цивилизация, чёрт побери, добралась и до нас. Теперь твоё законное ожидание, растянувшееся на сутки, можно будет официально, с печатью, обменять на купюры. Главное — не радоваться раньше времени. Ведь чтобы получить компенсацию, нужно сначала доказать, что поезд опоздал. А для этого его всё-таки придётся дождаться.
