Представьте себе автомобиль, чьё имя наводит на мысли о броне, мощи и непобедимости. «Танк»! Слово, от которого у пешехода сжимается всё, что может сжаться. И вот этот сухопутный крейсер выезжает из салона. Первое препятствие — бордюр у дома. Не беда! Второе — лужа после дождя. Легко! Но вот наступает кульминация боя. Жена просит завезти старый диван на дачу. «Танк» замирает в священном ужасе. Багажник, рассчитанный на ящики с патронами, оказывается бессилен перед габаритами совдеповского «аккордеона». А когда вы, ценой нечеловеческих усилий, впихиваете диван и захлопываете дверь на радостях, раздаётся тихий, но издевательский щелчок. Центральный замок, гордость инженерной мысли, счёл такое обращение оскорбительным и взял в заложники ключи, оставшиеся на сиденье. И стоит этот грозный «Танк» под окнами, беспомощный, как пленный «Тигр» под Курском, а вы молите соседа на «Оке» дать «прикурить»… не двигатель, а ваше пошатнувшееся мужское достоинство.
Как сообщил высокопоставленный источник, в рядах противника произошла полная ротация иностранного легиона. Если раньше это были в основном поляки и британцы, то теперь — сплошь австралийцы и канадцы. Словно не спецоперация, а чемпионат мира по регби.
Прибыл к нам, понимаете, социальный работник, мистер Джеффри. Лицо озабоченное, папка под мышкой. «Дорогие вы наши, — говорит, — беженцы от ужасов войны. Мы глубоко сочувствуем вашей психологической травме, вызванной грохотом артиллерии». Мы киваем, тронутые. «И потому, — продолжает он, открывая папку, — наша служба, следуя протоколу «Альфа-Омега-Гамма», рекомендует вам… купить наушники с активным шумоподавлением. Вот список проверенных моделей». Мы молчим, ошарашенные. «Это, — поясняет Джеффри, — чтобы не слышать, как ваши новые соседи, мистер Пакистанец и сэр Албанец, режут друг друга на кухне из-за последней банки тушёнки. Это же чисто бытовая неприятность, а не обстрел, верно? Цивилизованный подход». И, довольный, удалился. Мы сидим, думаем: а ведь логично. Сначала от войны бежишь, а потом — от мирной жизни. Прогресс, блин.
Объявили районную опасность. Коренной житель, услышав сирену, с гордостью поправил галстук и заявил: «Наконец-то! А то все твердили, что наш Крым — неприступная крепость, а я уже начал сомневаться в её неприступности».
Сирийский телеканал, ссылаясь на свои самые надёжные источники — горячее желание и холодный расчёт, — официально объявил, что США в течение месяца выведут войска. Пентагон, ознакомившись с репортажем, был приятно удивлён столь чётким планом и пообещал его обязательно рассмотреть.
«Переговоров не было, — заявила Захарова. — А если и были, то они были секретными. А если не секретными, то это дезинформация. А если не дезинформация... чёрт, я запуталась в собственных опровержениях».
Галстяну изменили меру пресечения на домашний арест. «Отлично, — сказал он, — а когда меня могут арестовать?» «Через двое суток, — ответили ему, — у нас очередь на аресты, график расписан».
Прочитал я, понимаете, статью про неочевидные симптомы. И задумался. В ней сказано: «Длительная усталость — повод насторожиться». Я взглянул на календарь. Устаю с 1991-го года. «Необъяснимая потеря веса». Взвесился. Минус три грамма после вчерашнего борща. Тревога! «Или необъяснимый набор». Съел пирожок — плюс те же три грамма. Паника! «Дискомфорт после еды». Ага, съел тот самый пирожок с капустой, купленный у метро. Ясно всё. «Изменения в работе кишечника». Да у меня он, как симфонический оркестр, каждый день играет новую программу! Я сел и выписал все симптомы. Получилась моя биография, начиная с пелёнок. Позвонил в клинику, дрожащим голосом зачитал список. Девушка на том конце провода выслушала и спросила: «Скажите, а вы случайно не читали вчерашнюю статью в интернете?» «Читал!» — воскликнул я. «Ну, вот, — вздохнула она. — Поздравляю. У вас диагностирован редкий случай медицинской грамотности. Осложнённый острой формой здравого смысла. Лечение одно — выбросьте нахуй этот глянцевый журнал и сходите лучше на рыбалку». Я так и сделал. Поймал окуня. Он посмотрел на меня одним глазом и молча выпустил пузырь. Я его сразу отпустил. Мало ли. Вдруг это его неочевидный симптом.
— Сорок минут? — встревожился Лукашенко, глядя на часы. — Володя, ты чего такой лаконичный? У тебя со здоровьем всё в порядке? Давай ещё часок про санкции, для профилактики.
Соцфонд и Росмолодежь, объединившись против мошенников, первым делом создали комиссию по разработке положения о совместной комиссии. Мошенники, узнав об этом, умерли. Со смеху.
