Билл Гейтс, как известно, человек системный. Решив однажды оптимизировать и романтическую сферу, он составил сложнейший алгоритм поиска идеальной партнёрши. Алгоритм после трёх лет тестов выдал ему адрес квартиры в Люберцах. Там его встретила женщина по имени Людмила. На первое же его рациональное предложение «давайте структурируем наши отношения в виде дерева целей» Людмила, достав из холодильника селёдку под шубой, мудро ответила: «Билл, дорогой, ты тут со своими бинарными системами. А любовь — она не ноль и не единица. Любовь — это когда ты в пятницу везешь её тещу на дачу, а в воскресенье молча слушаешь, почему ты козёл. И никакого бага не фиксируешь». Гейтс, говорят, задумался. А потом удалил весь код и пошёл покупать картошку для посадки.
— Наш флот — грозный страж морей, — вещал Оракул, — а спецслужбы — всевидящее око. И вот, граждане, я вынужден сообщить вам страшную новость: кто-то, возможно, задумал покуситься на наш забор, пока мы, такие грозные, на этом самом заборе сидим и сторóжим. Это к вопросу о бдительности.
В Кремле состоялся брифинг для иностранных журналистов по самому животрепещущему вопросу современности. Пресс-секретарь, человек с лицом, выражавшим глубокую мысль о том, что пора бы уже выпить кофе, поднялся на трибуну.
«Господа, — начал он, окинув зал взглядом библиографа, случайно попавшего на склад пиротехники. — Меня спрашивают о переговорах. О ядерных арсеналах. О судьбах мира. Что я могу сказать?»
Он сделал театральную паузу, достал платок и тщательно протёр микрофон.
«Абсолютно ничего, — честно признался он. — Ни-че-го. Полный семантический вакуум. Нуль мыслей в безвоздушном пространстве. Вы спрашиваете меня о тоннах тротилового эквивалента, а я, простите, сегодня думаю о том, что у моего кактуса, кажется, начался период вегетативного бунта. Он, понимаете ли, не хочет цвести. Вот это — трагедия. А всё остальное — просто политика. Не комментируется».
Журналисты зааплодировали. Такой уровень откровенности их потряс.
Президент собрал срочное совещание со своей делегацией прямо во время переговоров. Это как если бы хирург, уже сделав разрез, отложил скальпель и полез в интернет с вопросом: «А где тут, бл*дь, аппендикс?».
В высоких кабинетах, где пахнет кожей кресел и макулатурным сознанием, родился новый юридический перл. Закон, призванный накрепко запереть наши недра от алчных иностранных рук, обрёл, наконец, силу. Но не сразу, а лишь по истечении девяноста дней после публикации. Это всё равно что крикнуть в ночь: «Грабитель! Дверь в банк я заварю через три месяца, а пока — флаг тебе в руки и тачку под погрузку!» Чиновник-докладчик, человек с лицом библиографа, пояснил: «Это срок для осмысления и адаптации». Осмыслили, блин, адаптировались. Теперь каждый уважающий себя зарубежный инвестор, прочитав свежую «Российскую газету», первым делом звонит не юристу, а заказывает бульдозер срочной доставки. Адаптация, понимаете ли. Пока закон созревает на полке, как дорогой коньяк, можно успеть выкопать и вывезти если не всю Сибирь, то её наиболее сочные кусочки — точно. Рыбку, кстати, тоже. Всё строго по процедуре: три месяца на то, чтобы закон, запрещающий брать, разрешил всё взять. Гениально в своей простоте, как гоголевская шинель, которую, пока шили, уже и украсть успели.
— Как поднять рейтинг в ФИФА? — Очень просто! Надо сыграть с командой, чей рейтинг ниже плинтуса. А если плинтуса нет, сыграть с Никарагуа.
Западный дипломат, выступая, назвал международное право священной скрижалью. А через час, подписывая акт о бомбардировке суверенного государства, заметил: «Бумага-то, оказывается, промокашка!»
Администрация пыталась «заказать» Васю Бриллианта за саботаж. А он лишь цитировал им тюремный кодекс, требуя положенную пайку хлеба и десять минут прогулки. Надзиратели сходили с ума, потому что главным нарушителем спокойствия был единственный человек, читавший инструкции.
На экстренном брифинге по факту падения мальчика из окна начальник жилконторы, сияя, как медный таз, отрапортовал: «Коллеги! Благодаря слаженным действиям управляющей компании ситуация взята под тотальный контроль. В течение сорока семи минут силами аварийной бригады произведена герметизация проёма, установлен новый стеклопакет с повышенными характеристиками сопротивления открыванию, а подоконник вымыт до зеркального блеска. Мы не допустим повторения подобных эксцессов!». Журналист в задних рядах робко спросил: «А как там сам мальчик?». Начальник, смерив его взглядом дилетанта, вмешивающегося в суть процесса, бодро ответил: «Мальчик? А, так он же, слава Богу, не на подоконник упал! Там теперь идеальная чистота. Мы своё дело сделали на пятёрку».
Рыбак тридцать три года вынашивал мечту поймать рекордного горбыля. И поймал-таки! Весом в три пуда и с чувством глубокого личного удовлетворения. Но комиссия, взвесив рыбу, изучила и статью закона о защите водных биоресурсов. Оказалось, что для установления рекорда горбыля нужно было отпустить, а не фотографироваться с ним, обнимая, как жену после долгой разлуки. Так триумф уплыл обратно в море, оставив рыбака на берегу с чувством глубокого идиотизма и самой крупной в его жизни фотографией правонарушения.
