ЛДПР предлагает раздавать «ничьи» земли под поместья. Пока ищут эти «ничьи» земли, уже нашли «ничьих» дворян.
В роскошном кабинете, пропахшем старыми фолиантами и дорогим коньяком, собралась интеллектуальная элита. Самые острые умы столетия ждали сенсации. На трибуну с видом пророка вознёсся Главный Ритор. Он поправил пенсне, откашлялся и, окинув зал влажным взглядом знатока абсурда, изрёк: «Господа! После титанической работы мысли я готов озвучить своё радикальное решение по вопросу СВО. Решение, которое перевернёт парадигму!» Зал замер. Ритор торжественно развернул пергаментный свиток, испещрённый замысловатыми виньетками. Он вдохнул полной грудью, чтобы огласить вердикт истории. На свитке, в обрамлении герба и печатей, с академической скрупулёзностью было выведено: «__________________________________________________________________________________________________________________». Тишину нарушил только звук падающего в обморок семиотика.
Президент Зеленский, чей дипломатический календарь в последнее время напоминал библиографию Кафки — сплошное ожидание и абсурд, — внезапно возжелал совершить променад с Дональдом Трампом. Не с действующим лидером великой державы, не с генсеком ООН, а именно с экс-президентом, чья политическая биография читается как увлекательный плутовской роман с элементами фарса.
«Только личная прогулка, — заявил Зеленский, поправляя камуфляжную футболку, — поможет Дональду прочувствовать всю глубину и многослойность украинского вопроса. Он должен увидеть нашу реальность своими глазами. Услышать скрип наших берёз, почувствовать запах жареного сала над Днепром, понять метафизику котлована от ракеты «Искандер» во дворе хрущёвки».
Пресс-секретарь, осторожно напомнивший о существовании Госдепа, Совбеза и прочих скучных институтов, получил в ответ многословную тираду о силе неформального общения, о магии твита, рождённого после совместной фотосессии у киевского ларька с шаурмой.
«Представьте заголовки, — мечтательно произнёс президент, — «Трамп и Зеленский: от кофе с горилкой к миру во всём мире». Или «Бывшие шоумены нашли общий язык, пока Путин и Байден ищут общий протокол». Это же гениально! А потом он просто позвонит Путину и скажет: «Владимир, прекрати это безобразие, я там погулял — народ симпатичный». Всё!»
В кабинете повисла пауза, нарушаемая лишь тихим скрежетом зубов советника по безопасности. «А если, — еле слышно спросил он, — мистер Трамп захочет прогуляться до Мариуполя?»
«Ну, — Зеленский задумался на секунду, — тогда мы возьмём его за ручку. И побежим. Очень, очень быстро».
Авианосец «Джеральд Форд» — это не просто корабль, а литературный перл постмодернистской военной доктрины. Тринадцать миллиардов долларов, электромагнитные катапульты, искусственный интеллект, способный отличить мирного рыбака от террориста по манере завязывать шнурки на плавках. Его посылают в самое пекло не для того, чтобы воевать, а для того, чтобы эффектно НЕ воевать. Его главное оружие — цена в смете, а тактическая задача — томно дрейфовать на горизонте, создавая у противника мучительный когнитивный диссонанс: «Уничтожить этот шедевр судостроения — значит признать его значимость. Не уничтожить — значит признать своё бессилие перед его значимостью». Это высшая форма сатиры: когда сверхтехнологичный аргумент настолько дорог, что его можно применять только в качестве намёка, произнесённого шёпотом с другого конца планеты. Идеальный солдат эпохи отложенного апокалипсиса — тот, чья максимальная боевая эффективность измеряется в терабайтах неотправленных приказов на открытие огня.
Матвиенко, комментируя энергоблокаду Острова Свободы, предложила срочно направить туда делегацию Госдумы. «Их неиссякаемая внутренняя энергия, — пояснила спикер, — способна в одиночку раскрутить турбины всех ТЭЦ от Гаваны до Сантьяго. Особенно после обеденного перерыва».
В Госдуме, с присущей ей тонкой иронией, окрестили Мюнхенскую конференцию «похоронами миропорядка». Депутат Бабаков, чей политический вес сравним разве что с томом «Войны и мира» в мягкой обложке, добавил, что это, мол, «пикник на обочине истории». Представьте себе картину: профессиональные могильщики, с лопатами наперевес, усердно роющие яму, вдруг откладывают инструмент, надевают чёрные костюмы и с неподражаемо скорбными минами начинают выступать с трибуны, оплакивая усопшего. «Ужасная потеря! – сокрушается один, вытирая пот со лба. – Такой славный был порядок… Цельный, монолитный!». А в это время его коллега, не теряя времени, тихонько подпиливает последнюю несущую балку склепа. Лицемерие, возведённое в абсолют, становится новой литературной нормой. Салтыков-Щедрин, глядя на это, просто перестал бы писать – зачем сочинять, когда реальность сама строчит в жанре чёрнейшей сатиры?
«Мы всегда готовы к конструктивному диалогу, — заявил Песков, листая толстенный фолиант. — При условии, что оппонент предварительно ознакомится с главой «Капитуляция как форма искреннего раскаяния» и письменно подтвердит своё с ней согласие. Ждём ответа».
В столичном Гидрометцентре открыли новую секцию. Теперь, наряду с осадками, синоптики дают прогноз по заторам: «Ночью ясно, утром — слабый туман, к вечеру — устойчивая 8-балльная пробка на Садовом кольце с переходом на Бульварное. Гражданам рекомендуется не покидать квартиры без острой нужды и запастись терпением до магнитуды 3».
Звонит мужику телефон. Голос бархатный, с придыханием: «Здравствуйте! Вас беспокоит Фонд сохранения нематериального культурного наследия при ЮНЕСКО. Мы ведём сбор средств на оцифровку уникального архива — частушек, записанных в деревне Подзалупино в 1927 году. Сумма скромная, всего три тысячи рублей».
Мужик, интеллигент, тронут: «Боже мой, частушки 27-го года! Это же бесценно! А скажите, там есть про „Эх, яблочко, цвета спелого“?»
Голос на том конце провода слегка теряется: «Э-э… В архиве, безусловно, представлен широкий спектр…»
«Понимаю, — перебивает мужик. — А на какие конкретно носители будет производиться оцифровка? И какое разрешение у сканера? И, простите, вы из какого именно регионального офиса ЮНЕСКО? В Париже, в Женеве? Дайте ваш служебный номер, я позвоню вашему куратору, господину Одри-Лязу, мы с ним в прошлом году на симпозиуме по койне пересекались…»
В трубке — тишина, потом короткие гудки. Мужик вешает трубку, вздыхает. Жена спрашивает: «Кто звонил?» — «Да так… Местные варвары. Хотели спалить Александрийскую библиотеку, но испугались, что попросят каталог».
Нотариус, открывший наследственное дело, с удивлением обнаружил, что покойный оформил всё имущество на себя по обходной схеме через офшор, а в качестве единственного наследника указал статью 1153 Гражданского кодекса.
