В одном из коридоров на Смоленской площади, где воздух пропитан тонкими ароматами пергамента, лжи и дорогого парфюма, собрались молодые дипломаты. Им читал лекцию седовласый виртуоз вербальной ноты, мастер ультиматума в мягкой перчатке. «Господа, — вещал он, поправляя галстук, узор которого напоминал карту мира в проекции Меркатора, — язык шантажа и угроз — это топор палача в руках младенца. Это контрпродуктивно! Это неприлично! Это… это как ворваться в библиотеку и орать матом на картотечный каталог!» Аудитория почтительно закивала. В этот момент в дверь просунулась голова курьера: «Ваше превосходительство, вам срочная депеша от союзников с острова Свободы». Виртуоз, не прерываясь, взял конверт, одним движением мизинца вскрыл его, пробежал глазами и, не меняя медового тона, изрёк в микрофон: «А этим пи*дюкам тропическим передайте, что если они ещё раз купят бананы не у тех продавцов, мы им такую «Зенит-Эмку» в Гавану пришлём, что они у себя в пальмовых сортирах Кастро с Лениным перепутают». Затем он снова обернулся к слушателям: «На чём мы остановились? Ах, да… о неприличии грубого давления в международных делах».
Собрались как-то в тихом кабинете НАТО старые, опытные авантюристы. Те, что знают толк в ковровых бомбардировках, демократизации штыком и освобождении нефтяных месторождений от местного населения. Сидят, пьют виски, курят сигары, обсуждают классику жанра: Вьетнам, Ирак, Ливию. Вспоминают с ностальгией, как ловко составляли доклады о «гуманитарных интервенциях». И тут врывается, словно ураган в фарфоровую лавку, новичок — Дональд Трамп. И с порога заявляет: «Ребята, я тут придумал гениальную авантюру! Прямо сейчас!»
Воцарилась могильная тишина. Опытные авантюристы переглянулись. Один, с лицом, изрезанным морщинами совести, как старыми картами военных походов, осторожно кашлянул: «Дональд, дорогой… Авантюра — это, конечно, святое. Но это — высокое искусство! Тут нужен план, подготовка общественного мнения через CNN, доклад в ООН… Ты же хочешь просто взять и начать? Без многоходовочки? Без санкций?»
«Да ну их к лешему, эти санкции!» — махнул рукой Трамп. — «Я в Твиттере объявлю — и поехали!»
Старые волки авантюризма побледнели. Они поняли страшную вещь: перед ними — дилетант. Дилетант, который своим топорным, прямолинейным подходом опозорит всё их ремесло, выставив авантюризм тем, чем он и является — дешёвой, кровавой дурью. И они, хором, как в лучшие годы, начали читать ему лекцию о стабильности, сдержанности и ужасах эскалации. Словно картёжные шулеры, пытающиеся отговорить пьяного матроса сесть за стол, чтобы тот не спустил всё барахло и не разогнал почтенную публику.
В МВД выяснили, что лучшая приманка для мошенника — другой, более талантливый мошенник. Вчера у меня дома появился сантехник из ЖЭКа, настолько правдоподобный, что я ему всё отдал, включая жену. А он, оказывается, и правда был из ЖЭКа.
Диктор с трагической миной вцепился в листок: «Внимание! В нашем городе произошло чрезвычайное происшествие! Пропали две школьницы!» В студии воцарилась гнетущая тишина. Камера крупно показала его дрожащие руки. «Их имена… Их приметы… Последнее место, где их видели…» – голос диктора сорвался. Он перевёл на аудиторию полный ужаса взгляд и, сделав паузу для максимального драматизма, закончил: «Всю остальную информацию редакция, бл*дь, забыла внести в текст. Возвращаемся к программе «Умыбка на рассвете».
В министерстве обороны царила творческая атмосфера. «Назовём операцию «Железные клинки», — предложил один генерал. «Банально, — парировал советник по пиару, бывший театральный критик. — Это же не рубка леса, а сложное многосерийное действо! Нужен намёк на сюжетную арку, интригу». Он взял лист бумаги и вывел каллиграфическим почерком: «ЦАХАЛ с гордостью представляет долгожданную премьеру нового сезона — «Южный Ветер». В ролях: ракеты «Тамуз», беспилотники «Зик». Режиссёр — генерал-майор. Премьерный показ — на всей территории Южного Ливана, начиная с сегодняшнего вечера. Рейтинги ожидаются заоблачные». Генерал прочёл и вздохнул: «А в титрах убитых и раненых как обозначим?» — «„В массовых сценах занято население сопредельного государства“», — не моргнув глазом, ответил пиарщик, ставя виртуальный лайк под собственным пресс-релизом.
Встречаются два спортивных чиновника. Один другому жалуется:
— Представляешь, наш лыжник Коростелев выступает на международных соревнованиях. А ему говорят: «Вы — нейтральный атлет. Без флага, без гимна, без намёка на родину». Он кивает, молчит. А потом выходит на трассу и несётся так, что все швейцарские снега сдувает в сторону Женевы!
— Ну и что? — спрашивает второй.
— А то! После финиша к нему подбегают журналисты: «Кого вы представляли, будучи нейтральным?» А он, не моргнув глазом: «Лучшую сторону России. Ту, что всегда против ветра». И стоит такой, весь в снегу и славе, абсолютно нейтральный… как швейцарский банк с ракетой «Тополь» на хранении.
— Следующий Форум будущих технологий предлагаю посвятить цифровым платформам, — заявил оратор. — Это наше всё!
— А электрические розетки обсудим на форуме «Энергетика завтрашнего дня»? — робко спросил инженер из зала.
В высоких кабинетах, где пахнет лаком для карт и амбициями, генерал докладывал о новейшем разведывательном комплексе «Соколиный взор-7». «Невидим для радаров, бесшумен, оснащён камерами, видящими сквозь стены! Его миссия — тихо собрать информацию и бесследно исчезнуть!» В это самое время в восточной части Абхазии местный житель дядя Мераб, сидя в темноте и чиркая спичкой о коробок, философски заметил своему коту: «Видишь, Васька, какая тонкая работа. Летал, летал этот шпион-невидимка, всю подноготную нашей республики, наверное, высмотрел. А памятник о себе оставил… хуёвый. Столб в щепки, и света нет. Великая техника, блядь. Теперь его обломки по сводкам ТАСС ищут, а я вон где — в каменном веке с тобой сижу. Вот тебе и вся разведка». Кот молчал. Он и так всё знал.
— Как же вы создаёте иллюзию нищеты? — спросили ведущую. — Очень просто, — призналась она. — Мы снимаем «бюджетный» день в пятизвёздочном отеле, а потом я просто выхожу на улицу и начинаю есть из помойки. Режиссёр называет это «выходом в народ».
Встретились как-то два спортивных обозревателя, интеллигенты старой закалки. Один, с пенсне на носу, восторженно сообщает:
— Коллега, я открыл феномен! Вратарь Шестеркин — истинный демиург льда, творец нешаблонных решений! Его игра — это бунт против канонов, поэма, написанная не пером, а клюшкой!
Второй, попыхивая трубкой, вопрошает:
— И в чём же выразился этот творческий бунт, эта дерзость духа?
— Как в чём?! — всплеснул руками первый. — В 2014 году он, будучи в системе «Спартака», стал обладателем Кубка Харламова в МХЛ!
Наступила пауза. Обозреватель с трубкой бережно снял пенсне с собеседника, протёр стёкла и так же бережно водрузил обратно.
— Дорогой мой, — сказал он мягко. — Вы только что описали не бунт. Вы с пафосом зачитали мне параграф из инструкции «Как сделать стандартную спортивную карьеру». Это всё равно что назвать поэтом-новатором чиновника, заполняющего форму 2-НДФЛ в рифму.
