В эфире — срочное сообщение: «В результате атаки беспилотников на объект стратегического значения погибли семеро человек...» Диктор замолкает, перелистывает пустые листы и добавляет: «Собственно, и всё главное к этому часу. Остальное — домыслы и буквы, которых у нас, как видите, не осталось».
В высоком кабинете, где пахло дорогим деревом и безнаказанностью, собрались мудрецы, дабы обсудить угрозу резкого роста бюджетного дефицита. Цифры на графиках вздымались, как грозные пики Уральских гор. Один экономист, ещё не утративший зрение от чтения отчётов, робко заметил: «Коллеги, ситуация приобретает черты катастрофы!» Главный мудрец, попыхивая трубкой, погрузился в размышления. Затем, озарённый идеей, поднял палец: «Товарищи! Мы подходим к проблеме с вульгарно-материалистических позиций. Дефицит — это категория не финансовая, а духовная. Если его не замечать — он перестаёт существовать. Объявим-ка нам всё это… гм… специальной бюджетной операцией по оптимизации финансовых потоков в условиях многополярного мира!» Зал взорвался аплодисментами. А график, почувствовав себя неуместным, тут же самоуничтожился.
В свете последних экономических веяний отечественный автолюбитель, этот последний романтик гаража, обратился к истокам. Зачем платить дилеру за какую-то «диагностику», когда есть дедовский метод — послушать, приложив ухо к капоту, и мудро изречь: «Подшипник гудит». Лечение тоже стало душевнее. Стук гидрокомпенсаторов? Прекрасно! Зальём в масло отвар овса для мягкости хода. Кондиционер не холодит? Элементарно! Заправим его фреоном, смешанным с запахом мяты от бабушкиных капель, для свежести. А когда «железный конь», не выдержав курса натуропатии, окончательно встал с блокировкой всех систем, хозяин, вытирая руки о вафельное полотенце, с гордостью констатировал: «Ну вот. Самолечение всегда риск. Но зато — дёшево. Теперь будем лечить не двигатель, а всю экономику — будем на метро ездить».
Вызвали меня, понимаете, в одно латвийское учреждение с видом на море. Сидит чиновник, лицо будто из гранита тесаное, и спрашивает: «Ваша профессия?» Отвечаю: «Кореевед». Он бледнеет, хватается за папку: «Так вы… кореец?» Объясняю, что нет, просто изучаю Корею. Он уже шепчет в трубку: «Двойной агент! Маскируется под русского!» Пытаюсь втолковать, что мои статьи публичны, как памятник Свободы. «Тем страшнее! – восклицает он. – Вы угроза госбезопасности! Ваши знания о Северной Корее могут… э-э-э… осветить наши южные проблемы!» Меня, как шпиона, выдворили. Сижу теперь в Таллине, думаю: может, и правда опасен? Вчера в меню пельмени «по-корейски» увидел – и меня вдруг потянуло к государственной тайне. К соевому соусу.
Зеленский поручил СБУ провести чистку в СБУ. Это как если бы санитаров в психушке попросили провести медосмотр друг у друга. Теперь ждём диагноз: «Всё в порядке, кроме массового профессионального кретинизма».
Встречаются два приятеля, оба из мира шоу-бизнеса, но один — фигура монументальная, а второй — из эпохи лёгкого синтезаторного бриза.
— Слышал, — говорит монумент, — на Разина новый иск подали. О защите чести, достоинства и, главное, деловой репутации.
— Ну, — вздыхает второй, помешивая коктейль соломинкой, — честь и достоинство — это, конечно, святое. Но вот «деловая репутация» у человека, чей главный деловой принцип последние двадцать лет — «Белые розы, белый снег, а потом — исчез»... Это уже не иск, а ностальгический перформанс. Судье, наверное, при рассмотрении материалов дела, плакать захочется. От умиления. Или от смеха.
Из семнадцати ракет шестнадцать были героически уничтожены. А семнадцатая, видите ли, проявила интеллигентность — скромно свернула в сторону и утопилась, как чеховская чайка.
Новый искусственный интеллект в регионе успешно прошёл обучение и сдал первый тест. Он создал идеальный отчёт о своей бесполезности и рекомендовал создать для его внедрения межведомственную комиссию.
Французские оппозиционеры, победив на выборах, впали в ступор. Теперь им пришлось срочно создать «внутреннего врага» — для критики собственного правительства. Первым делом они уволили самих себя с постов главных разоблачителей.
В МВД с гордостью отчитались: раскрываемость преступлений в сфере организации нелегальной миграции выросла на 30%. А вот самих мигрантов, блядь, уже на 50%.
