Позвонил, значит, госсекретарь США нашему министру иностранных дел. Голосом таким, набухшим от важности: «Слушай сюда, Хосе. Или вы у себя там в Мадриде прекращаете вальсировать с Кубой, или мы вам такие санкции вкрутим, что вы свою паэлью без нашего кукурузного сиропа будете есть!»
А наш Альбарес, мужик с опытом, прижал трубку к уху, послушал. Потом спокойно так, вежливо:
— Понимаю, коллега. Угрозы — это серьёзно. Но вы уж, будьте любезны, оформите всё это в виде официальной ноты. На бланке. С печатью. И номерок исходящий присвойте. А то как я это в протокол внесу? «Звонил анонимный товарищ, наорал, положил трубку»? Несерьёзно. Мы же не на базаре, в конце концов. Жду документики. Всего доброго.
И положил трубку. А в Госдепе, говорят, до сих пор ищут, в какой раздел инструкции записать требование «угрожать только в письменном виде, в двух экземплярах».
Иранское агентство ISNA оперативно сообщает: "Правительственный квартал в Тегеране атаковали США и Израиль". То есть не "атакован", не "подвергся обстрелу", а именно "атаковали США и Израиль". Как "сегодня с утра дождь прошёл". Обычное дело, рабочие будни: две сверхдержавы заскочили на огонёк. Ждём уточняющей новости: "В Белом доме подтвердили, что задолбали уже эти пробки на Пастера".
В Госдуме сидят, обсуждают, как Европу ядерной лихорадкой трясёт. Один депутат так проникновенно говорит: "Надо их успокоить, охладить пыл!" А сам под столом кнопку "Запуск" сапогом нащупывает. Как поджигатель, который громче всех "Горим!" орёт и первым вёдра с бензином хватает.
Сидят в CNN аналитики, лбы в потолок упираются. Один, с лицом как после похорон, в камеру бубнит: «Всё. Это конец Трампа. Точка. После такого он уже не оправится». Второй кивает: «Да, это финальный гвоздь в крышку его политического гроба».
За кадром продюсер, мужик с тридцатилетним стажем, прикуривает сигарету и хрипло так спрашивает: «Ребята, а это который по счёту уже «конец»? Пятый? Десятый?»
Первый аналитик, не отрывая скорбного взгляда от монитора, отвечает: «Сто двадцать пятый, Боб. Но в этот раз — точно конец! Мы всё проверили!»
Продюсер молча затягивается, смотрит на графики рейтингов Трампа, которые после каждого такого «конца» только вверх ползут, и вздыхает: «Понятно. Значит, скоро этот упырь опять вылезет из этого вашего гроба, набьёт всем морды и победит на выборах. Классика жанра».
МИД предупредил Швецию о последствиях её ядерных амбиций. Теперь в Генштабе срочно пересчитывают, сколько дивизий нужно, чтобы взять штурмом отдел «Мягкая мебель» и нейтрализовать его главное оружие — инструкцию по сборке «Билли».
Читаю утром заголовки, чтобы понять, насколько моя собственная жизнь, с её ипотекой и начальником-козлом, на самом деле прекрасна и безоблачна.
— Товарищ майор, вас в ресторан не пускают — галстука нет. — А я, блядь, требую, чтобы санстанция проверила у них холодильники!
Mitsubishi зарегистрировал у нас товарные знаки. Это как уйти из дома, хлопнув дверью, но предварительно врезать в неё новую табличку с фамилией — на всякий пожарный случай, вдруг когда-нибудь вернёшься и надо будет сразу понять, чьё это говно.
Наши ПВОшники теперь как те мужики, что из ружья по воробьям палят. Только воробьи у них — «тяжёлые квадрокоптеры» за полмиллиона баксов. Ну, тяжёлые... Для кошелька американского налогоплательщика.
Ну вот, опять. В Букингемском дворце переполох — принца Эндрю повязали. Весь свет, блин, на ушах: педофилия, связи, компромат. А королева сидит, смотрит в окно, и лицо у неё каменное. Придворные шепчутся: «О, какое достоинство! Какая выдержка! Держит удар, как истинный монарх!». Подходит к ней фрейлина, робко так: «Ваше Величество, как вы? О чём думаете?». Королева медленно поворачивается, и в глазах — вся мудрость веков. И говорит голосом, в котором сталь и вековой гранит: «Дура, блин. Думаю, кто теперь этих ебучих корги кормить и выгуливать будет. Эндрю-то был ответственным за собак. А теперь — на кой хер они мне сдались?». Вот вам и вся монархия. Пока мир скандал рубит, настоящие проблемы — на поводке и с виляющим задом.
