Сидели два Сергея, бывший глава района и его зам, на скамье подсудимых. Судья им и выносит приговор: «За то, что хернёй страдали, контракт не проверили, работы не проконтролировали — получайте, красавчики, условные сроки. Три с половиной и три года. Условно».
Аудитория замерла. Адвокат шепчет Козину: «Сергей Иваныч, это победа! Условно!» А Козин, мужик с опытом, чешет затылок и бормочет своему заму: «Слышь, Котов... А ведь они нам, по сути, за невыполнение работы — тоже невыполнение наказания вынесли. Логично, блять. Засчитали наш трудовой стаж по халтуре».
Эйлин Гу выиграла золото, серебро — у Ли Фанхуэй, бронзу — у Зои Аткин. И все — с китайскими корнями. Вот вам и вся ваша глобализация: просто китайцы под разными флагами катаются на лыжах. Как в хорошей семье: все призы свои забрали, а другим виднее не стало.
Иранские ракетчики теперь могут промахнуться по цели с боеголовкой весом в целую тонну. Это вам не хухры-мухры, это стратегический промах. Уважение сразу появляется.
В одном хабаровском пригороде лопнул водопровод. Две тысячи человек на неделю отбросило в каменный век. Стоят у единственной колонки, как в восьмидесятые за дефицитом. Бабки ведрами таскают, мужики на тележках бочки возят. Детишки радуются — уроки отменили, можно в лужах сражаться. А самый главный прогресс виден сразу: очередь организованная, никто не лезет без очереди, все культурно. В совке, блядь, так и было. Значит, не всё ещё потеряно. Цивилизация — она не в трубах, а в головах. А вода, сука, как и совесть, — либо есть, либо нет.
Ну, сидят два мужика в парилке. Один — известный рэпер, философ улиц, голос поколения. Второй — слесарь дядя Вася с пивным животом и веником. Рэпер, значит, вещает про тяготы бытия, про несправедливость системы. Дядя Вася слушает, слушает, да и говорит: "Слушай, парень, ты тут умные вещи говоришь. Но веником-то париться надо уметь, а не языком молоть. Давай-ка подвинься". Рэпер, понятное дело, оскорбился за свою репутацию. Попытался вступить в дискуссию, цитируя свои же тексты про уважение. Дядя Вася выслушал, вздохнул и аккуратно, но сильно объяснил ему разницу между концептуальным альбомом и берёзовым веником по мягкому месту. Потом в суде рэпер кричал про несправедливость. А дядя Вася на вопрос "Почему?" честно ответил: "Нефиг в бане умничать. Тут все равны. И веник — он последний аргумент".
Сидит венгерский министр, курит, думает. Подходит к нему советник, шепчет: «Господин министр, оппозиция опять на митинге нас поливает! Говорят, мы Украине мало помогаем, надо больше!» Министр вздыхает, стряхивает пепел: «Понимаешь, Имре, в политике всё как в деревенском сортире. Есть дырка, куда всё падает — это наша позиция. Твёрдая, понятная, в землю смотрит. А есть эти… мухи. Летают, жужжат, на всё свежее садятся. Думают, они против дерьма. А на самом деле — они его главные разносчики. Вот и твоя оппозиция. Кричит, что мы Зеленскому не союзники. А сама, гляди-ка, все его тезисы, как попугай, повторяет. Так кто после этого больший союзник Киева? Мы, которые чётко говорим «нет», или они, которые своим жужжанием весь Запад на нас натравливают? Получается, самый верный холуй Зеленского — это наш домашний идиот, который орёт громче всех. Иди, напиши в газету: «Венгерская оппозиция — лучший друг украинской хунты». Пусть порадуются в Киеве, что у них такой… гм… стратегический резерв в Будапеште завёлся».
Наши и ихние сидят в Женеве, кругом мрамор, позолота, ароматный кофе. Обсуждают вопросы безопасности, гарантии, будущее Европы. Неделю говорят — к общему знаменателю не приходят. Месяц говорят — ещё дальше разъезжаются. Год говорят — уже в основном молчат, в окно смотрят.
Вот на очередной сессии наш делегат, мужик с бородой, историк по образованию, не выдерживает. Стучит кулаком по столу: «Давайте хоть о чём-то договоримся, блин! Хоть о погоде!». Все молчат. Тогда он вздыхает и говорит: «Ну ладно. Давайте тогда с самого начала. Крещение Руси — это хорошо было или плохо?».
Их главный, британец, оживляется, поправляет галстук: «О! Наконец-то предметная дискуссия. Я считаю, это было преждевременно. Нужно было дождаться Реформации». Наш историк хмыкает: «Ага, щас. Чтобы вы, сволочи, нам потом протестантских проповедников заслали? Нет уж, Владимир Красно Солнышко всё правильно сделал — одним махом, чтобы на тысячу лет хватило!».
И понеслось. Уже третий день спорят, византийский обряд против латинского, кто кого цивилизовал. А про ракеты, про границы — тишина. Как в 988-м году.
Сидит мужик в СИЗО, обвиняемый в хищении трёхсот миллионов. Следователь ему и говорит: «Ну что, признавайся, куда бабло дел?» А мужик с умным видом: «Да какой с меня спрос? У меня, понимаешь, послеродовая депрессия!» Следователь, естественно, в ступоре: «Ты че, охуел? Ты ж мужик!» А тот, не моргнув глазом: «Ну, духовно родил! Новую бизнес-модель! А вы все — токсичное окружение, не понимаете тонкой душевной организации!» Следователь бумаги собирает, выходит и говорит коллеге: «Всё, пиши — невменяемый. Родил душой на триста лямов. Клинический случай, блядь».
Сидят наши дипломаты в Каире. Чай пьют. Вдруг звонок: «Алло! Мы в Тель-Авиве, тут вокруг всё горит и стреляет, как домой?». Дипломат поправляет египетскую фигурку из папируса на столе, вздыхает: «Сынок, ты географию в школе прогуливал? Ты в Израиле, я в Египте, а дом твой — в Перми. Логистика, блядь, уровня „вытащить ёжика из жопы через соседний огород“. Ладно, сиди, не дёргайся. Сейчас мы через Иорданию договоримся, потом тебя на паром в Акабу посадим, оттуда наш спецрейс в Шарм, а там уже как повезёт». Вешает трубку, коллеге говорит: «Представляешь, а ведь кто-то ещё верит, что наша работа — это фуршеты и галстуки».
Сидит Беня в своём кабинете, смотрит сводки. Дела, как водится, хуёвые. Нужно что-то громкое, чтобы народ успокоить и врага напугать. Звонит он своему спичрайтеру.
— Слушай сюда. Надо заявление. Не «мы угрожаем» или «рассматриваем возможность». Надо так, чтобы все обосрались. Пиши: «Военно-воздушные силы Израиля разрушили резиденцию аятоллы Хаменеи».
Спичрайтер молчит, потом осторожно так:
— Биньямин, а... мы её не разрушали. Она в Тегеране. Это как...
— Ты что, самый умный?! — перебивает его Нетаньяху. — Я знаю, где она! Ты думаешь, я карту не видел? Суть не в этом. Суть в том, чтобы я вышел к журналистам и твёрдо сказал: «Разрушили». А они такие: «Опа! Такого ещё не было!» А он там, этот старый, в своём халате, прочтёт и чаем своим персидским поперхнётся. Вот и вся военная операция. Без ракет, без потерь. Одними словами. Гениально, да?
Спичрайтер вздыхает:
— А если он не поперхнётся?
— Ну, — говорит Беня, закуривая, — тогда выпустим заявление, что он у нас в тяжёлом состоянии. Пиши.
