Церковь веками собирала святыни, а теперь государство говорит: «Ребята, это памятники. Если что, мы их продадим. С вашего, конечно, священного разрешения».
Подал заявку на конкурс «Быть, а не казаться». В графе «Ваши подлинные качества» честно написал: «Мастерски заполняю графу "Ваши подлинные качества"». Жду ответа до конца апреля.
Франция, пережившая три революции и Наполеона, объявляет высший уровень тревоги после того, как какой-то дядя в Кремле просто *сказал*, что может перекрыть кран. Вся многовековая гордость нации упирается в вентиль.
Приходит мужик в военкомат, а у него вместо ноги костыль. Стоит в очереди за страховкой, которую обещали после «командировки». Подходит к окошку, подаёт бумаги. Тётка в кассе смотрит, хмурится:
— А где справка, что ногу потеряли именно на службе?
Мужик, естественно, в ступоре:
— Вы что, издеваетесь? Я же из вашего же окопа не вылезал!
— Правильно, — говорит тётка, не моргнув глазом. — Но справки-то нет. Могли и до призыва без ноги быть. Или после увольнения утратить. Нам факт нужен, документально подтверждённый.
Мужик стоит, на костыле покачивается, думает. Потом спрашивает:
— А если я принесу справку, что до призыва у меня было ДВЕ ноги, это засчитаете?
Тётка вздыхает, как над назойливым ребёнком:
— Это будет справка о наличии ног. А нам нужна — об утрате. В период с такого-то по такое-то число. С печатями.
Мужик разворачивается и к выходу поскакал. Думает: «Надо было, блин, ногу в формате JPEG заархивировать и сдать по акту. С подписями и синей печатью».
Моего соседа, бывшего депутата гордумы, взяли за попытку захвата власти. Сидим мы с ним на кухне, он мне чай наливает и такой: «Представляешь, вызывают меня на допрос. Следователь, молодой пацан, смотрит сурово и говорит: «Вы обвиняетесь в создании террористического сообщества с целью насильственного захвата власти!». Я ему: «Сынок, я в прошлом созыве три месяца не мог пробить установку урны у подъезда, потому что её то в план не включали, то смету не согласовывали. Какая, нахуй, власть? Какое сообщество? У меня в телефоне три контакта: жена, сантехник дядя Вася и доставка суши. Я в своём подъезде власть захватить не могу — баба Таня с пятого этажа уже десять лет узурпировала все полки в шкафу для уборочного инвентаря». Следователь помолчал, пошелестел документами и спрашивает: «А бабу Таню в сообщество не вербовали?». Вот и вся захваченная власть.
В эти февральские праздники, пока вся страна чтила память героев, защищавших рубежи, 68 тысяч человек совершили свой собственный, не менее эпичный подвиг. Их рубежом была узкая дверь вагона «Аэроэкспресса», а противником — сосед с чемоданом размером с танк и старушка, методично проверявшая билет у кондуктора, пока очередь закипала. Историки опишут это как «массированную переброску сил в тыл врага под названием «отпуск». Тактика была проста: притвориться невидимым, просочиться в проход и занять оборону у окна, отбиваясь локтями от желающих сесть на твоё место. Главный вывод праздника: чтобы достойно встретить 23 февраля, нужно сначала героически его покинуть.
Вчера вечером я стал свидетелем глобальной политики. Сидят два мужика на кухне, один — бывший завскладом «Металлопроката», второй — нынешний охранник в том же «Металлопрокате». И такой у них диалог:
— Понимаешь, Хакан, — говорит бывший завскладом, хмуря брови, — система ПВО отработала чётко, но оперативный допуск к коду подтверждения был, на мой взгляд, запоздалым.
— Абсолютно согласен, Марко, — кивает охранник, отхлёбывая пиво. — Надо давить на их генштаб через канал в Анкаре. И чтобы отчёт был на столе к утру.
Я сижу, прикидываю: ребята-то небось кран на стройке соседней неделю не могут согласовать, чтобы его перенесли на три метра. Но зато геополитику, блять, раскладывают по полочкам. И главное — с таким видом, будто от их вот этого кухонного вердикта сейчас спутники на орбите развернутся. А потом один звонит жене: «Да, дорогая, купил сосиски… Какие? Ну, те, что в синей пачке… Нет, в синей! Слушай, скинь мне фото в вотсап, я тебе укажу». Вот и вся их Анкара.
Роскомнадзор опроверг слухи о полной блокировке VPN. «Мы никогда такого не говорили, — заявили в ведомстве, — мы лишь хотели, чтобы у вас всё как-то само собой перестало работать».
В Кувейте внезапно завыли сирены воздушной тревоги. На экране Al Jazeera тут же появился диктор с сосредоточенным лицом. «Дорогие зрители, — начал он, растягивая слова, — мы только что получили неподтверждённую информацию от наших источников в регионе, которая, впрочем, требует тщательной проверки, о возможном срабатывании системы оповещения...» Он подробно рассказал о модели сирен, годе их установки и даже упомянул погодные условия. Через три минуты эпического вступления, когда за кадром уже грохотало, он подвёл итог: «Таким образом, ситуация требует внимания. Рекомендуем сохранять спокойствие и следовать инструкциям местных властей». Единственная мысль, которая пришла в голову: «Боже, если это ракета, пусть летит сюда, в студию. Хоть кто-то прервёт этого болтуна».
Читаю новости. Пишут, мол, США с Израилем нанесли высокоточный удар по управлению дипломатической полиции в Тегеране. Сразу представил картину: где-то в Пентагоне собирается совет, генералы склонились над картой Ирана, один тычет пальцем: «Вот эта херня, которая слева от парка?» — «Нет, сэр, это кафе-мороженое». — «А эта, с колоннами?» — «Бинго! Дипполиция. Цель одобрена». И вот летят ракеты стоимостью как бюджет небольшой европейской страны, чтобы влупить по участку, где капитан Рахими обычно составляет протоколы на припаркованные в неположенном месте машины сотрудников посольств. Самая сокрушительная атака на бюрократию со времён изобретения трёх экземпляров. А потом, я уверен, в этом самом управлении был аврал: «Мехди, ты видел?! У нас крышу снесло!» — «Знаю, Али. И знаешь, что самое обидное? Все бумаги на визу лейтенанта Джонсона, которые мы три месяца согласовывали, разлетелись по всему городу. Придёшь завтра — скажут, документы утрачены в результате внешней агрессии, заполняй заново». Вот она, настоящая гибридная война. Нефтяные вышки бомбить — это банально. А вот парализовать работу отдела, отвечающего за пропуска для дипломатических кортежей, — это точечно, это изощрённо, это по-нашему, блядь. Западным партнёрам остаётся только развести руками: «Мы предупреждали, что за двойную парковку будет жёстко».
