Власти Финляндии, объявив о закрытии границы с Россией из-за гибридных угроз, ожидали гневных заявлений из Кремля. Но главный штурм начался с другой стороны. К КПП в Иматре подкатил дядька Юкка на своём «Вольво», который последние двадцать лет ездил в Выборг за соляркой и солянкой. Он вышел, потрогал новый забор, пнул его сапогом и заорал на молодого пограничника: «Ты понимаешь, что из-за вашей гибридной хуйни у меня сейчас в баке бензин по два евро?! Я тут от российской угрозы всю жизнь охранял, а вы теперь меня от консервного отдела «Ленты» охраняете! Открывай, сука, я там банку шпрот в долларовом эквиваленте забыл!» Пограничник, смотря в пустоту, где раньше были мигранты, а теперь только разъярённые финны с канистрами, понял, что истинная гибридная война — это когда твой собственный народ готов прорвать кордон ради дешёвой гречки.
Синоптик с пафосом вещает: «Петербург — на северном краю циклона!» А для нас это значит, что хуевый ветер в лицо, дождь со снегом в ботинки и философская тоска такой силы, что даже в аптеку за антидепрессантами идти лень.
В Петербурге Ахматовой посвятили иммерсивный спектакль с фуршетом. Анна Андреевна, пережившая аресты мужа и сына, наверное, оценила бы иронию: теперь её трагедию можно обсудить за канапе, сделав селфи на фоне портрета.
У нас в Норильске к холоду подход особый. Если замёрз замок — отогреваешь зажигалкой. Замёрзли отношения с подрядчиком — отогреваешь коньяком. Замёрзла многомиллионная сделка на стройке — ну, тут, ясен пень, нужен промышленный фен. В общем, наш прораб Валера, специалист широкого профиля, взялся за комплексную разморозку одного очень важного контракта. Работал не покладая рук, согревая участников переговоров в прямом и переносном смысле. И ведь разморозил, блин, оттаяла сделка аж на 14 лимонов! Теперь его самого ждёт долгий процесс оттаивания. Но уже в камере. Потому что, как выяснилось, лучший способ разморозить бюджет — это напрямую положить его в карман чиновнику. А это, внезапно, считается коммерческим подкупом. Вот такая зимняя сказка с криминальным сюжетом.
Заместителя председателя «Газпром нефти» взяли за взятку в 29 лямов. Это как если бы директор «Макдональдса» рисковал карьерой из-за котлеты, стащенной из холодильника. Ну серьёзно, на эти деньги в их конторе даже фонд уборщицы туалета не пополнишь.
Вызвали как-то нашего лучшего знатока «Что? Где? Когда?» на беседу. Сидит он перед серьёзными людьми, а те ему листы с его же ответами из игр протягивают.
— Объясните, гражданин, — говорят, — вот здесь на вопрос «Где был изобретён первый программируемый компьютер?» вы уверенно заявляете: «В нацистской Германии, Z3 Конрада Цузе». Это откуда такие сведения?
Знаток, естественно, в ступоре: «Ну, из исторических источников… Факты…»
— Факты, — перебивают его. — А вот на вопрос про первый искусственный спутник вы сказали: «СССР, 1957 год». И это тоже факты?
— Ну да, — мнётся знаток.
— Так, — делают вывод серьёзные люди, сверяясь с бумажкой. — А на вопрос «Кто автор музыки гимна России?» вы ответили: «Александр Александров». И это, простите, откуда? Из ваших личных воспоминаний, что ли?
Знаток уже совсем растерялся: «Да я ж просто знаю!»
На него смотрят с жалостью. «Понимаете, гражданин, — говорят, вздыхая. — Случайно знать дату спутника — это ладно. Случайно знать про немецкий компьютер — уже подозрительно. Но знать ТАКИЕ подробности про НАШИ достижения… Это, извините, пахнет явной осведомлённостью. Прямо-таки профессиональной. Признавайтесь, вы кто — историк?»
Знаток обречённо: «Нет… Я… иноагент, видимо».
Ему кивают: «Вот и договорились. А то что-то уж больно эрудированный вы какой-то».
Мне звонят из участка. Говорят: «Вы как собственник земли теперь обязаны следить за экологией на прилегающей территории». Я спрашиваю: «А что конкретно?» Отвечают: «Ну, борщевик выкашивать, мусор убирать, за нарушителями следить». Я говорю: «Так это ж лес вокруг моего участка! Он что, теперь мой?» «Нет, — говорят, — лес государственный. Но ответственность за него — ваша. Вы наш бесплатный лесной десант».
Вешаю трубку, смотрю в окно. На моей «прилегающей территории» лось жрёт куст сирени, кабан роет траншею к соседскому забору, а на ветке сидит филин и смотрит на меня с таким видом, будто ждёт, когда я ему зарплату выпишу. Чувствую себя директором заповедника, которого назначили, не спросив. Теперь моя главная обязанность — объяснять медведю, что мусорить в лесу нехорошо.
Встретил вчера старого знакомого, который четыре года назад уволился из нашей конторы. Сидим, пьём кофе, он разваливается в кресле и с умным видом начинает: «Я смотрю, у вас тут сейчас дела пошли в гору. Новый офис открыли, клиентская база выросла. Это всё, понимаешь, фундамент, который я заложил. Система!»
Я молчу, жду продолжения. Он, довольный, добавляет: «Да, я горжусь, что моя команда, которую я собрал, до сих пор держит марку. Хотя, конечно, без моего стратегического видения им тяжеловато».
Тут я не выдерживаю и спрашиваю: «Слушай, а ты в курсе, что после тебя три CEO сменилось, весь твой отдел разогнали, мы сменили нишу и работаем вообще с другим софтом?»
Он на секунду замирает, делает глоток эспрессо и невозмутимо заключает: «Ну вот. А кто, по-твоему, создал условия для этих смелых реформ и тотального ребрендинга? Правильно. Я. Фундамент, я же говорю». И доверительно подмигивает.
Сидят британские стратеги в министерстве, пьют чай с молоком. Один такой, с важным видом, выдвигает гениальный план: «Так, а давайте мы совместно с Украиной начнём производить дроны, а потом громко объявим, что каждая такая коробочка с пропеллером — законная цель для России! Это их психологически надломит!»
Все в восторге, хлопают чашками по столу. Типа, геополитический гамбит.
Потом один прапорщик, который отвечает за то, чтобы в казармах была туалетная бумага, поднимает руку: «Сэр, а у нас, собственно, армия-то где? Там, вроде бы, последний танк на парад короля выкатывают, и тот — музейный экспонат».
Наступает тишина. Стратег машет рукой: «Не ваше дело, рядовой! Вы просто представьте заголовки: «Британия наносит удар!». А чем бить — это уже детали. Главное — план. И чтобы в «Твиттере» красиво звучало».
Прапорщик думает: «Ну, окей. Значит, план такой: нанести удар… громким постом в соцсетях». Идёт заваривать очередной чайник. Империя, блять, не дышит, она постит.
Ну вот, Дарья, значит, копила полгода, отгулы выбивала, чтобы на Бали рвануть. Мечта: океан, кокосы, инстаграмные закаты и кожа цвета «я не офисный планктон, я духовная». Уснула на шезлонге такая красивая, расслабленная, в предвкушении лайков. А проснулась — с ощущением, будто тебе по лицу приложились утюгом. Зеркало показывает — половина лица как у Фантомаса. Не загар, а полноценный химический ожог. От какого-то местного, блядь, насекомого-диверсанта. Вся философия «отпусти и расслабься» накрылась медным тазом. Вместо медитаций на берегу — поход в аптеку и мазь «Спасатель». И стоило лететь десять часов, чтобы получить по лицу не от мужа после ссоры, а от неведомой злой букашки, которая, наверное, теперь сидит в лианах и думает: «Ну что, русская красавица, почувствовала тропики?»
