Сидим с женой на кухне, она мне статью читает: «В Москве прекратили уголовное дело против двух пластических хирургов». Я, значит, философски так закуриваю: «Понимаешь, Людмила, в этом есть глубокая жизненная ирония. Эти ребята профессионально исправляют реальность — подтянут, отполируют, срок давности на морщины поставят. А тут сама жизнь к ним пришла — с уголовным кодексом и повесткой. И что же? Судья посмотрел на их дело, на сроки… и сделал чисто профессиональную, хирургическую коррекцию. Прекратил. Аккуратно так, шовчики почти не видны». Жена хмыкает, дочитывает до конца и говорит: «Знаешь, что меня больше всего бесит? Что у них срок давности истёк, а у тебя за вчерашний разговор с тёщей — никогда». Вот и вся пластика отношений.
Моя супруга, обнаружив, что я забыл купить хлеб, объявила о временном закрытии своего посольства на кухне. Персонал, то есть она сама, срочно эвакуировался в спальню, сообщив, что дипломатические функции теперь будут осуществляться оттуда. Я стоял в коридоре с пустыми руками, как тот самый вице-премьер на границе, и пытался понять логику. Это же не срочное бегство от голодной смерти, а плановая ротация штаб-квартиры! Из точки «А» в точку «Б», чтобы продолжить осаду уже с более выгодных позиций. Я постучал в дверь, предложив переговоры о поставках багета. В ответ прозвучало, что режим тишины продлён до утра. И знаете, это самый изощрённый дипломатический протокол, который я когда-либо видел. Всё по-взрослому: не скандал, а вежливое перенаправление посольства. Чтобы ты понимал — виноват уже не потому, что хлеба нет, а потому, что нарушил суверенитет спальной территории.
Сижу, смотрю новости: Иран, Ормузский пролив, угроза мировой экономике... Жена смотрит на меня и говорит: «Ну что, опять твой заклятый друг Дональд везде влез? Весь мир в тревоге, а он — главная жертва в телевизоре. Как будто аятоллы специально для него этот пролив затыкают, чтобы он на даче дешёвый бензин не заливал».
Минтранс доложил о 34 вылетах с Ближнего Востока. Я доложил жене о вылете на диван. Она, как и ведомство, приняла мой манёвр без энтузиазма, но с пониманием неизбежности потерь.
Жена пропала. Сижу, реву. Звонок: «Мы найдём вашу супругу за 50 тысяч». Говорю: «Да я сам её в ТЦ за три часа до закрытия оставил, она сама найдётся!» А он: «За десять тысяч подскажем, в каком именно».
Моя жена, глядя на меня в субботу утром, говорит с интонацией главы Минобороны, которому пообещали новейшие системы ПВО:
— Ты в прошлые выходные клялся, что обязательно повесишь эту чёртову полку в прихожей. Где полка, Александр?
Я, принимая вид серьёзного западного партнёра, отвечаю:
— Дорогая, я не просто обещаю. Я гарантирую. Полка будет. Более того, я прорабатываю вопрос о создании в прихожей целого настенного модуля с интегрированной подсветкой.
Она смотрит на меня, как на человека, пообещавшего полёт на Луну:
— Модуль мне, понятное дело, к следующему Рождеству? А пока что дверью шкафа прищемишь куртку, как в прошлый раз?
— Тактика малой войны, — парирую я. — Но стратегическая инициатива за мной. Я уже смотрел ролики на YouTube.
— Смотрел ролики, — повторяет она. — Знаешь, что я тебе обещаю? Что если к вечеру эта полка не будет висеть, ты будешь спать на диване. И это не пиар, а официальная позиция.
Вот так из-за одной полки в доме начинается полномасштабный кризис доверия. А я, блин, ещё и саморезов нужных не купил.
Сижу, балдею. Вечер, жена на кухне пельмени варит, кот на подоконнике мурлычет. Тишина, благодать. Вдруг смартфон как взвоет — уведомления посыпались как из ведра. Я, не отрывая взгляда от экрана, с философским спокойствием в голосе заявляю:
— Люба, я, знаешь, научился не придавать значения этому цифровому шуму. Медиаметрики, упоминания, хайп… Всё это суета. Главное — внутренняя гармония.
Жена молча подходит, смотрит через моё плечо в телефон и говорит:
— Внутренняя гармония, блять? Это твоя мать в родительском чате десять раз подряд прокомментировала твой пост про «Как я похудел на кефире», назвав тебя в детстве «пухлым ангелочком» и прикрепив архивное фото. У тебя сейчас три тысячи репостов. Твоя гармония течёт по стене.
Сижу я на кухне, пью чай, жена моя Людмила что-то яростно режет на разделочной доске. Фон, что называется, повышенный. Я, как опытный наблюдатель за сейсмической активностью в собственной квартире, делаю робкую попытку разведки:
— Люденька, а что случилось-то?
— Пока ничего не случилось! — отчеканивает она, не отрываясь от лука. — Показатели в норме. Уровень крика — ноль децибел. Концентрация сарказма в воздухе — в пределах сезонной. Лёд в отношениях не обнаружен.
— Ну и… хорошо? — неуверенно ковыряю ложкой в сахарнице.
— Пока! — уточняет она, с силой вонзая нож в помидор. — Мониторим ситуацию. Данные обновляются ежесекундно. При любых изменениях в радиусе трёх комнат будете проинформированы персонально. Всем головой.
Я отхлёбываю чай. Главное — пока. Пока всё спокойно. А там, глядишь, и ядерной зимы в отдельно взятой кухне удастся избежать.
Прочитал громкий заголовок: «Раскрыт виновный в расправе над егерем». Открываю — а там пусто. Следственный комитет так и написал: «Об этом “Ленте.ру” рассказали в следственном управлении...» И всё. Жена смотрит на мой возмущённый вид и говорит: «Ну что, детектив? Нашёл, кто в доме последний борщ доел?» Пришлось признать — их методика работает. Они тоже ничего не нашли.
Жена объявила вечером режим «воздушной тревоги» из-за моего пердежа под одеялом. Так что наш традиционный супружеский матч в ближайшие сутки не состоится. Источник, близкий к постели, подтвердил.
