Сидим на планёрке, начальник такой важный, с пафосом объявляет: «Коллеги, в связи с майскими праздниками руководство пошло вам навстречу и сократило рабочий день!» Тишина. Народ затаил дыхание, у всех в глазах: «Ура, в пятницу на дачу!». Он продолжает: «30 апреля и 8 мая... будете уходить... на целый час раньше!» Молчание. Слышно, как у бухгалтера Люды мысленно скулит её старая «Лада», которой тоже обещали «сократить путь» до гаража на одну минуту. А наш сисадмин Витя, не меняя выражения лица, громко спрашивает: «А этот час авансом выдать или в счёт следующего отпуска?» Начальник, не моргнув глазом, отвечает: «Витя, это инвестиция в твоё счастливое будущее. Часы набегают — и к пенсии накопится целых три дополнительных дня!» В зале воцаряется такая тишина, что слышно, как в соседнем кабинете у кого-то от такой перспективы упала и разбилась кружка «Лучшему сотруднику».
Сидят два мужика в подвале, обстрел затих. Один другому:
— Слышал, Зеленский говорит, через 7–10 дней новые переговоры могут быть. Главная надежда — пленных обменять.
Второй молча ковыряет в ухе, потом вынимает смятый листок.
— У меня тоже план на неделю. Вот: понедельник — обменять три пачки «Беломора» на банку тушёнки у Петровича. Среда — крысу, что проводку грызёт, на кота соседа обменять, пусть хоть мышей ловит. А в пятницу... — он затягивается, смотрит в потолок, — в пятницу, если повезёт, попробую свою тёщу на его аккумулятор от «БМВ» обменять. Так что наш президент просто реалист. У всех сейчас график «сначала обмен, потом — посмотрим».
Сидят два американских дипломата, изучают официальный ответ Ирана на их план из пятнадцати пунктов. Там три страницы текста: стихи Хафиза, цитаты из Корана, схема расположения звёзд в ночь на Йалду и рецепт фесинджана.
Один говорит другому:
— Ну что, коллега, как думаешь, они принимают пункт седьмой?
— Блин, я пока только понял, что нам намекают добавить в гранатовый соус больше грецких орехов. И что мы, судя по всему, — Козероги.
Третий из-за двери кричит:
— Ребята, не парьтесь! Только что пришла срочная депеша. Это не ответ. Конверт перепутали — их министр жене обед на работу забыл, вот она ему напоминание с поваренной книгой в служебную почту и отправила.
Сидят два кувейтских чиновника из Минздрава, пыль после атак ещё не осела. Один, в очках на пол-лица, тычет пальцем в список:
— Так, пострадавшие от иранских ударов... Считаем. Хамед — осколок в жопу, считаем?
— Ну, пострадал же. Раз.
— Фарид — от испуга давление подскочило, упал, шишку набил.
— Два. Но это лёгкие. А вот Али — тому балка на машину упала, «Лексус» 2022 года, полностью убитый.
— О, так это тяжёлый пострадавший! Три. А что с самим Али?
— Да Али в этот день на метро уехал. Так что пострадавших — ровно девятнадцать. Иди, пиши сводку.
— А девятнадцатый кто?
— Я. Я, блин, когда «Лексус» Али увидел, со стула упал и копчик отбил.
Собрались как-то представители турбизнеса, такие все важные, в пиджаках. И один говорит: «Коллеги, проблема! Люди опять остаются без отдыха, отели горят, перевозчики банкротятся. Надо что-то делать!». Все закивали: да-да, позор, ужас. И тут самый умный, с горящими глазами, предлагает: «А давайте создадим общий фонд помощи пострадавшим туристам! Будем с каждого пакета туда скидываться!». Тишина. А потом мужик с заднего ряда, который лет двадцать на рынке, откладывает калькулятор, кашляет и говорит: «Погоди... Так вы предлагаете клиентам оплачивать наш брак через отдельную кассу? Это ж как открыть ресторан, где гости дополнительно платят за фонд борьбы с тараканами в салате». И, закуривая, добавил: «Гениально. Только ящик для сбора сразу в аэропорту, у выхода к самолёту, поставьте. Чтобы по дороге в ад уже могли скинуться».
Собрал как-то президент олигархов и говорит: «Ребята, нужен честный, открытый диалог. Высказывайтесь!» Тишина. Один, самый храбрый, руку тянет: «Владимир Владимирович, а по поводу налогов…» — «Вопрос снят! Следующий?» — «По поводу санкций…» — «Вопрос снят! Давайте что-нибудь про патриотизм!» Снова тишина. Тут самый мелкий, с заднего ряда, робко так: «Владимир Владимирович, а как вам идея… добровольно-принудительно скинуться на новую яхту председателю? Только чтобы она была в виде гигантской матрёшки с нашими портретами — для конспирации». Президент задумался, а потом одобрительно кивает: «Вот! Наконец-то конструктивно. А то всё налоги да санкции…»
Сидит наша красавица, Алёна, после конкурса. Вся в бриллиантах, корона бьёт по лбу солнечным зайчиком. Открывает она интернет, а там: «У тебя ухо кривое!», «На третьем фото нос картошкой!», «Ты в 2019-м на собеседовании в «Пятёрочку» не прошла, а теперь мисс! Позор!».
Она вздыхает, достаёт блокнот и логарифмическую линейку. Начинает писать ответ по пунктам, с таблицами и графиками.
Пишет: «Уважаемый аноним «Хмурый_тролль_1984». Ваше замечание насчёт картошки признаю. Но, согласно расчётам, объём моего носа относится к объёму вашей черепной коробки как 1:8. Это критично. А на собеседование в «Пятёрочку» я действительно не прошла — не смогла сходу вычислить корень из скидки в 15% на три пачки пельменей. Зато теперь могу». И прикладывает фотографию своей короны, аккуратно положенной на учебник квантовой физики.
Сидят два приятеля в бане. Один, наш, такой:
— Представляешь, сволочи, нашего тренера из Латвии выперли! Вид на жительство не продлили! Это же беспредел! Наглость! Дерьмовое отношение к людям!
Второй помолчал, пару раз веником прошёлся, спрашивает:
— Слушай, а если бы к нам какой-нибудь латышский тренер приехал работать, ты бы за него тоже так возмущался?
Первый смотрит на него, как на идиота, воду на каменку поддаёт так, что паром всего заволокло, и хрипит:
— Ты чего, обкурился? Это ж совсем другая ситуация! Наш человек — он как банный лист: к чему ни приложи — везде полезно. А ихний — он как этот веник: с какой стороны ни возьми — всё одно чужую задницу парит.
Сидим с соседом, копаем туннель к моему гаражу. Он, весь синий, говорит: «Помнишь, как мы десять лет ныли, что зимы не те, снега нет, глобальное потепление?» Я киваю, отплёвываюсь от снежной крошки. «Так вот, — хрипит он, — природа, оказывается, не только слушала. Она ещё и проценты по нашему нытью начислила. Чёртовы сложные проценты». Вдруг из-за сугроба вылезает его жена, вся в инее, и тихо так добавляет: «А ещё пеню за молчание. Я десять лет слушала, как ты по поводу снега ноешь. Теперь слушай, как я по поводу того, что ты его не чистишь».
Ну вот, опять. В аэропорту Краснодара задерживаются 14 рейсов. Диктор объявляет причину: «В связи с поздним прибытием самолётов». Представляю себе картину. Диспетчер звонит капитану: «Слышь, Петрович, ты где? Все уже на взлётной полосе, как на планерке, а тебя нет!» А тот, сонный такой, с фоновым звоном подстаканников, отвечает: «Да я выехал, не гони! Пробки на воздушной трассе. Вон, какой-то Боинг ползёт, не обгонишь, справа летит кукурузник, моргает — пропусти, мол. Я уже скоро, минут через сорок». А диспетчер в трубку орёт: «Так ты хоть навигатор включи! Или опять по облакам, как в прошлый раз, пёр?!»
