— Где наш авианосец «Шарль де Голль»?
— Это секретная информация, — сказал президент и тут же добавил в прямом эфире: — Он сейчас у Кипра, ребята, не паркуйтесь рядом.
Слуцкий предлагает учредить День русской культуры. Михалков против: «Праздников и так дофига!» Его спрашивают: «Никита Сергеевич, так вы против русской культуры?» Он отвечает: «Я против того, чтобы её, как бабушку на юбилей, таскали на каждое застолье. Пусть дома, в кино, почитают».
Учёные выяснили: самая уязвимая перед инфарктом группа — это люди, ведущие здоровый образ жизни. Они так боятся умереть от холестерина, что живут в перманентном стрессе. Их сердце не выдерживает этого кошмара.
Сидим мы с начальником цеха, Вадимом Петровичем, смотрим сводку: «Промышленность в январе просела на 0,8%». Он хмурится, достаёт бутылку «для сугреву». Тут как раз по радио диктор вещает: «В Минэкономразвития пояснили, что изменение динамики обусловлено календарным фактором».
Вадим Петрович замирает с рюмкой на полпути. Потом медленно ставит её, берёт со стола отрывной календарь и пристально на него смотрит. «Петрович, — спрашиваю, — всё нормально?» Он тычет мне календарь: «Смотри! 31 декабря — всё, блять, растёт! Цветёт! А 1 января — бац! И уже падает! Кто предупреждён, тот вооружён!»
На следующий день прихожу — у него на дверях кабинета новый плакат: «ВНИМАНИЕ! С 25 декабря переводим все станки в режим повышенной боеготовности. Наступает ЯНВАРЬ». А внизу мелко: «Главный экономический диверсант — Григорианский календарь. Будьте бдительны».
Сидим мы как-то с корешем, новости смотрим. Диктор такой важный: «Глава «Росатома» Лихачёв призвал мировых лидеров сделать всё, чтобы по иранской АЭС «Бушер» больше не били». Мы с ним бутерброды жуём, молчим. Потом он ко мне поворачивается, глаза круглые:
— Слушай, а они там вообще в курсе?
— Кто? — спрашиваю.
— Да все! Мировые лидеры! Они ж эту «Бушер» сами последние двадцать лет как проклятую обкладывали! Санкции, угрозы, «нельзя, опасно, остановите!». А теперь им говорят: «Ребята, всё, что есть в мире — танки, санкции, дипломатия — всё киньте, чтобы её защитить!».
Я думаю. Картина вырисовывается абсурдная.
— Ну, типа, — пытаюсь объяснить, — представь: ты соседу десять лет кричал, что его новый забор — говно, глаза мозолит и вообще его снести надо. А потом к нему в окно лезет пьяный хулиган, и ты выскакиваешь на свой балкон с криком: «Руки прочь от забора! Это ж культурная ценность! Я сам его… э-э-э… охранять буду!».
Кореш долго смотрит на меня, потом на экран, где показывают кадры этой АЭС. Вздыхает.
— Короче, — говорит. — Наши предложили миру новую роль: он теперь не критик, а охранник объекта, который сам же и критиковал. Работа нервная, зарплата — чувство глубокого морального удовлетворения от собственной шизофрении.
Сидим с Ленкой на кухне, она вся в слезах, сопли пузырём.
— Представляешь, — всхлипывает она, — я такая дура, напилась, выложила в сеть видео, как я в одном белье танцую на капоте машины своего бывшего... Вся страна теперь меня осуждает!
Я, конечно, поддерживаю:
— Ну, бывает... Главное, что жива-здорова. Машина не пострадала?
— Да при чём тут машина! — вдруг вспыхивает она. — Весь позор в том, что это же его «Мерседес»! GLE 2018 года! Все теперь думают, что я специально, типа, пиарю его благосостояние! Я же не знала, что на видео номер виден! Я бы на своей «Ладе-Калине» снималась, честно!
Я смотрю на неё и понимаю: моральный облик нации окончательно переехал на немецкий автопром.
Ну, представляете, ночь, все спят. Трах-бабах! Взрыв на первом этаже, дом аж качнулся. Мы с мужем как подскочили — а у нас окна уже в комнате лежат, прямо на кровати, блядь, вместе со шторами и горшком с геранью. Сосед сверху кричит: «Я жив? Я вроде живой!» А из подъезда уже дым валит, огонь полыхает. В общем, выскакиваем мы на лестницу, в чём есть — я в халате, он в трусах. И тут начинается самое пиздецовое. Дым, ёб твою мать, такой едкий, удушливый! Глаза щиплет, в горле першит, видимость — хуй. Кашляем, спотыкаемся. И я, выбравшись на улицу к этим всем журналистам, первым делом и говорю: «Окна — это, конечно, неприятно. Пожар — дело житейское. Но вот этот дым... Это просто безобразие. Выйти нормально не дали, сволочи».
— Мир рушится, вирус, паника! — кричал аналитик.
— Расслабься, — сказал брокер, глядя на график. — Трамп сейчас Ирану что-нибудь пригрозит, и всё вырастет. Главное — чтобы паника была поинтереснее.
Следственный комитет, расследуя гибель младенца в коляске, после долгой экспертизы назвал основную причину. Оказалось, что ребёнок не подавал признаков жизни.
— Мы начали масштабную операцию на Ближнем Востоке, — заявил генерал, сверяясь с запиской. — Страна... И-ра-н. Это где-то рядом с Ираком? Или это одно и то же? В общем, карту дадут позже. Главное — мы уже начали.
